– Я начинаю пить, но мой желудок сразу сжимается. Блядь. Я ставлю стаканчик на тумбочку. Если меня мутит даже от кофе… тогда просто выведите меня на улицу и пристрелите.
Его улыбка гаснет.
– Что такое? Что мне сделать, скажи?
Я уже устал от того, что надо мной все хлопочут.
– Просто хочется в душ. И домой.
Медсестра Берта, стоя в дверях, цокает языком.
– Хочешь получить разрешение принять душ – перестань температурить. Я, конечно, крупная женщина, но не настолько, чтобы удержать тебя, если ты упадешь.
– У тебя по-прежнему температура? – Всполошившись, Вес шлепает ладонь мне на лоб.
Мне стоит немалых усилий не оттолкнуть его.
– Небольшая, – ворчу я. – Ерунда.
– Я могу принести тазик и полотенце и обтереть тебя, – предлагает Берта. Она похлопывает себя по губам одним ярко-красным ногтем. – Или сначала могу выйти на перерыв. А потом помогу тебе освежиться.
– Но потом меня отпустят домой? – умоляюще уточняю я. Потому что, блядь, ничего больше меня не волнует. Дома я смогу делать, что захочу.
– Конечно, лапочка.
В полдень будет обход, и врач тебя выпишет. Ну, увидимся через тридцать минут. – Она уходит, и я издаю стон, от которого захожусь в приступе кашля. Ура.
Вес в один прыжок пересекает палату и закрывает дверь.
– Подъем! – говорит он, снимая куртку. – Время мыться.
– Что? – Я снова кашляю. Мышцы живота уже болят от бесплодных усилий остановить этот кашель.
– Господи, Каннинг. – Вес хулигански ухмыляется через плечо – совсем как во времена, когда нам было четырнадцать. – Правила затем и нужны, чтобы их нарушать.
Дверь, правда, не запирается, ну да пофиг. – Он разворачивается, и я вижу, что он расстегивает рубашку.
– Что ты делаешь?
– Не хочу ее замочить, – говорит он, обнажая свои покрытые татуировками мышцы. Бросив рубашку на стул, он расстегивает молнию джинсов.
Я колеблюсь. Нас ждут большие проблемы – вертится на кончике языка.
– Ты же хочешь помыться? – В его глазах вспыхивает озорство. – От теплой воды твой гадкий кашель уляжется. Давай, у нас всего полчаса.
Я пошел включать душ.
Он исчезает в маленькой ванной, в которой я был всего раз. Ночью я не стал просить судно и сам поковылял туда помочиться. Что мне нужно сделать опять, понимаю я, услышав шелест воды.
Что ж. Была не была.
Я сажусь на кровати и ставлю ноги на холодный кафельный пол. Как же бесит этот идиотский больничный халатик. Даже смотреть на него не могу.
Себе на заметку: больше никогда не болеть. Больницы – отстой.
По пути в ванную меня даже пошатывает.
