Или он только собирался ей сказать и именно за этим приехал? О том, что он собирается к ней, знали несколько человек в редакции – значит, кто-то из них? Значит, кому-то из них Костик угрожал разоблачением?
Да нет. Это какая-то чушь."
"От того, что солнце грело щеку, и еще от того, что машина совсем не ехала, Сергею очень хотелось спать. Прошлую ночь он почти не спал – караулил Киру, думал о Костике и страдал от того, что она спит, а он обнимает ее, как обнимал всегда, все пятнадцать лет, а вот теперь ничего нельзя.
Нельзя, потому что он – бывший муж. Никто. Чужой человек.
Это он-то чужой человек?!!
Когда она была беременна, ее рвало все девять месяцев так, что она даже гулять не ходила, и, прибегая с работы, он наскоро ел – она в это время дышала в окно, потому что не могла слышать запаха еды, – а потом сидел с ней, держал ей голову, умывал, утешал и вел на улицу. С ним ее почему-то меньше рвало, и они гуляли по три часа. А теперь он – чужой человек?!
Когда Тим родился, они по очереди держали его на руках – полночи он, полночи она.
Она – до трех часов, он – до шести. Утром приходили мамы, его или ее, и Кира спала, а он уходил на работу и засыпал за столом, и просыпался, когда голова падала и стукалась лбом о столешницу. Вечером его ждала в ванной гора грязных пеленок, и он полоскал их – об автоматических стиральных машинах и памперсах тогда еще никто не слышал, – полоскал и пел патриотические песни, потому что, как только он переставал петь, сразу засыпал и нырял в ванну.
А теперь он – чужой человек?!
Когда Тиму было полтора года, он заболел, температура поднялась почти до сорока. Пришел врач из районной поликлиники и сделал ему укол, и остался сидеть, а температура все не падала, и врач сказал усталым голосом, что, если она не упадет, Тима придется везти в больницу. Сергей был один, Кира только-только устроилась на работу, и ее первым делом отправили в командировку в Питер, и не поехать она не могла, хоть и переживала, и не хотела. Весь день Тим провел с бабушкой, был весел и здоров, а под вечер заболел.
Сергей метался по квартире, ронял вещи, засовывал их куда-то, а потом начинал бестолково и судорожно искать, как будто это могло помочь маленькому Тиму, лежащему в жару, а потом он стал плакать, и Сергей носил его на руках, и врач сказал, что это хороший признак – то, что он плачет. Температура и вправду вскоре упала, обмякший Тим висел у него на плече и даже не плакал, а скулил, тоненько, без остановки.
