Поубавилось блеску и шику, улыбки стали менее уверенными, а зубы менее белыми, потому что десять лет назад никто в этой стране слыхом не слыхивал про вставные американские челюсти. Платьица стали победнее и попроще – одно плечо голое, на втором блескучая застежка. Сцена, на которой паслись красотки, казалась темноватой, декорации убогими. Про постановщиков шоу тогда тоже еще никто не слышал.
Ох-хо-хо… Сколько же их еще будет?
Сколько вообще может быть красоток, мечтающих определиться «в модели», покорить конкурсы красоты, сделать карьеру бюстом, задницей и ногами?!
Сергею почему-то представлялось, что их не слишком много, а оказалось – просто тьма.
Часа через два он позвонил Кире.
– Привет, – сказала она озабоченно, – пока ничего. Пистолет пока на месте.
Как будто он звонил узнать про пистолет!
– Ты никому ничего не сказала?
– Только Батурину, – призналась она, помедлив.
– Зачем?!
– Сереж, – торопливо перебила она, – ну, правда, это ужасная глупость.
Ну, не Батурин это! Я точно знаю. Особенно после вчерашнего!
– При чем здесь вчерашнее?!
– Как при чем?!
– Он может быть профессионалом в… области ведения антитеррористических операций и при этом застрелить Костика.
– Переодевшись Валентиной, – подсказала Кира, прикрыв трубку ладонью.
Сергей промолчал. Батурин, переодетый Валентиной, выглядел не слишком убедительно.
– А ты, – через некоторое время спросила Кира, – нашел что-нибудь?
– Пока нет, но ищу.
– Сереж, мне кажется, что у нас ничего не выйдет, – выпалила Кира.
– С чего ты взял, что он… клюнет?
– Вот увидишь.
– Давай лучше Гальцеву все расскажем.
– Я расскажу. Только не все, а то, что ему нужно знать. Он должен нам помочь. Все получится, Кира.
Она всегда ему верила, это уж точно. Он пессимист и паникер, но, когда говорит «все будет хорошо», этому можно безоговорочно верить, и это столь же надежно, как курс доллара по отношению к евро.
Больше говорить было нечего, но Сергею очень не хотелось с ней прощаться, будто с ней все еще что-то могло случиться в ту же секунду, как только он положит трубку и перестанет контролировать ее.
– Валентину я отпущу, – сказал он, – как договаривались.
– Пока, – попрощалась она.
Вчера он так и не спросил у нее, что будет дальше, потому что вчера об этом невозможно было спрашивать, а сегодня этот вопрос замучил его.
Он походил по квартире – и это было очень странно.
