Но у Киры было свое мнение на этот счет, которое не совпадало с мнением мужа. Кажется, раньше он был бывший.
– Гриш, – сказала она решительно, – мне нужно с тобой поговорить. Только сначала ответь мне на один вопрос.
Батурин внезапно напрягся, и Кира заметила это.
В чем дело? Какой вопрос может оказаться таким неприятным для железобетонного Батурина, что он даже не может этого скрыть?!
– Гриша, – начала она, разглядывая его лицо. Лицо было как лицо. – Ты приезжал ко мне в Малаховку? Когда я там засела и статью писала? Приезжал?
Батурин моргнул.
Почему-то он ожидал, что вопрос будет про Аллочку Зубову. Вопрос и какая-нибудь сочувственная речь в том смысле, что, несмотря ни на что, он ей не пара.
Почему он решил, что про Аллочку?
Потому что сам он думал только о ней, вот почему. О ней и о том, что с ним случилось вчера – на переднем сиденье «би эм дабл'ю», будь он неладен, а потом в ее квартире.
Мировая катастрофа. Парад планет. Любовь до гроба.
– В Малаховку? – переспросил он и полез за сигаретами.
– Ну… да. Приезжал.
– Зачем?
Он вздохнул, как слон на водопое.
– Поговорить хотел с тобой! Постоял, постоял, покурил и уехал. А откуда ты знаешь, что приезжал?
– От соседей. Они тебя засекли.
– Точно, – Батурин улыбнулся, – дедок в шубе. Шуба коричневая, вытертая, вроде цигейковая, шапка меховая, клетчатый шарф и валенки. Прошел сначала в одну сторону, а потом вернулся с другой.
– О чем ты хотел говорить?
– Да все о том же! О том, что у нас ворует кто-то! Я был уверен, что Костик, и хотел тебе сказать, а потом не стал.
Решил, что ты его прикроешь, позвонишь своему Николаеву, и скорее турнут меня, чем Костика. Мне… не хотелось терять работу.
– Конечно, – согласилась Кира.
– Пойдем под крышу, – попросил Батурин и потянул вверх воротник куртки, – вымокнем совсем.
– Нет, – решительно сказала Кира, – здесь по крайней мере точно никто не подслушивает. Можем посидеть в твоей машине.
Тут Григорий Батурин вдруг так смутился, что уши у него стали отчетливо красные, а щеки коричневые, как будто его на секунду мокнули в ведро с разными красками.
– Я сегодня… не на машине, – выговорил он и посмотрел на небо. Так всегда смотрел Кирин сын Тим, когда с ходу не мог придумать, как бы соврать поубедительнее. – Я сегодня… своим ходом. Вчера мою машину отогнали, а я пока еще…
Что такое? Из-за машины так проняло?!
– Можем в моей посидеть.
– Не надо сидеть, – быстро сказал Батурин, – давай уж здесь.
Кира пожала плечами:
– Я тебе расскажу, а ты сам решай.
