Это ведь не полоумный Леша Балабанов, это сильный, хладнокровный, очень опасный человек!
– Я видела, как вы сунули ему в портфель бумажку, Григорий Алексеевич! Вы зашли к нему в кабинет, постояли немного, подождали, потом открыли его портфель и положили туда эту бумагу.
– Да, – задумчиво произнес Батурин, – я никого не заметил. Сдавать стал.
И вздохнул печально.
Аллочка замерла.
Он должен был кричать и оправдываться, он должен был доказывать ей, что все это неправда, он должен был кинуть в нее стаканом из-под кофе – от возмущения.
А он сказал: я вас не заметил.
Он посмотрел на нее и усмехнулся:
– С чего вы взяли, что это именно та бумага?
– Как… с чего? – пробормотала Аллочка. – Какая же еще?
– Вы видели, что я сунул ему в портфель бумагу. Почему вы решили, что именно ту?
Аллочка молчала.
– Сначала я вытащил эту бумагу у него из портфеля, – продолжал Батурин. Достал сигареты, но не закурил. – С некоторых пор я часто лазил к нему в портфель.
– Зачем?!"
"– Затем, что я думал, что он ворует деньги.
Много. Я хотел найти этому подтверждение и смотрел все финансовые бумаги, которые он носил с собой. Я был убежден, что все его выступления в мой адрес просто прикрытие. Попытка свалить с больной головы на здоровую. Так что я ничего не подкладывал, Аллочка. И не думал даже.
Она поверила ему. Поверила и даже заулыбалась, и он улыбнулся в ответ.
– Пошли, – сказал Батурин, поднялся и приспособил свою палку, – уже десятый час.
В молчании – Аллочка не знала, что говорить, а Батурин просто молчал – они перешли Маросейку и прошли немного по тротуару.
Аллочка старалась не торопиться, потому что он шел медленно, а ей хотелось идти именно с ним.
Кирин «Фиат» притормозил перед поворотом на стоянку, Кира помахала им рукой, и Батурин махнул в ответ, а Аллочка не стала, постеснялась.
Со всех сторон в стеклянные двери шли люди, и Аллочка радовалась, что идет вместе с ними. Идет на работу.
Потом все это вспоминалось отчетливо и даже болезненно – свежее утро, запах дождя, машин, духов и просыпающейся зелени, тяжелые шаги Батурина у нее за спиной, и люди, спешащие на работу.
В вестибюле Кира их догнала.
– Привет, – сказала она озабоченно. – Гриш, мне надо с тобой поговорить…
Все дальнейшее случилось в одну секунду, упало на них, как черная простыня.
Возле стеклянных дверей снаружи с визгом затормозила машина, и из нее посыпались люди в черных масках и с автоматами – неизвестно сколько.
