Он уволился из своего научного института недели через три после этого разговора и никогда ни о чем не сожалел, по крайней мере, вслух.
Он был сильным человеком, ее муж.
Ощупью, потому что в коридор не проникал свет весенней буйной луны и двери были закрыты, Кира пробралась в комнату «с витражом».
– Ты где, Сереж?
– Я здесь. Слева, под выключателем. Я сижу на полу.
Он взял ее за руку и потянул, она шагнула и чуть не упала.
– Садись. Здесь чисто. – Он говорил шепотом.
– Еще бы! – возмутилась Кира тоже шепотом.
– Мы с Валентиной все убрали, когда в феврале я отсюда уезжала!
– Хандрить приезжала?
– Ну конечно, – созналась Кира, – только это плохое место для хандры. Очень много воспоминаний.
– Много, – согласился Сергей, – я когда вчера приехал…
– Что?
– Да так. Помнишь коня? Того, из коридора?
– А как ты докторскую здесь справлял?
– А как мы в постели лежали, а нас твои родители застукали? Тим уже был? Или нет?
– Нет, Сереж, – сказала Кира, – не было Тима. Мы его отсюда и привезли.
– Точно. – Теперь он улыбнулся. – Не было Тима.
Кира прислонилась к его плечу, к той самой куртке из «Спортмастера» на Садовом, которую они покупали вместе, и пахла она знакомым запахом – одеколоном, чистой кожей и немножко машиной.
Было очень тихо, так тихо, как может быть только в Малаховке и никогда не бывает в Москве. Собака лаяла вдалеке и скрипели половицы, как будто по ним ходила луна.
– Сколько времени?
– Двенадцатый час. Если хочешь, спи.
– А долго ждать, как ты думаешь?
– Да мы всего полчаса ждем, – заметил он недовольно.
– Тебе надоело?
– Мне завтра на работу, – напомнила Кира и зевнула.
– Я думаю, что если он придет, то скоро. Соседи как раз свет погасили. Может, он уже приехал и наблюдает.
– Ну да, – сказала Кира и опять зевнула, – приехал он, как же!..
Сергей вдруг повернул голову и поцеловал ее в макушку. Поцеловал потому, что у него не осталось никаких сил. Кира замерла. В затылке стало холодно.
– Сереж?
– Что нам делать? – спросил он и сильно притянул ее к себе, так, что она почти упала к нему на колени.
– Я не знаю. А ты?
– Когда мы разводились, я тебя ненавидела, – призналась Кира, – господи, ты со мной не разговаривал много лет!
– Ты же знаешь, – сказал он, думая только о том, что она почти лежит у него на коленях, – я не умею разговаривать.
– Когда тебе надо, очень даже умеешь. Просто ты от меня устал. Я тебе надоела.
– Кира. – Он старался быть терпеливым.
