Возле ее уха, за которое она все время заправляла волосы – беда с этими волосами, хорошо хоть локонов давно нет! – вдруг произошло какое-то движение, и вкрадчивый голос прошептал игриво:
– Почему девочка не хочет с мамочкой в Париж?"
"Аллочка дрогнула и уронила трубку. Трубка заскакала по столу, свалилась и повисла на перекрученном шнуре.
Леша Балабанов подхватил ее и галантно вручил Аллочке.
– Спасибо, – косясь на него, пробормотала она.
– Не за что.
– Зайка, что случилось, где ты там?
– Мам, все в порядке, я тебе перезвоню.
– Подожди, – попросила мать, и Аллочка поняла, что она встревожилась всерьез, – папа спрашивает, не приедешь ли ты сегодня ужинать.
– Я не знаю!
– Дим, она не знает.
В отдалении послышался отцовский голос, потом что-то быстро сказала мать, Аллочка не разобрала, что именно, и еще кто-то что-то сказал, и мать вернулась к ней.
– Аллочка, – голос изменился, стал строгим. Такой голос бывал у матери, когда дочь получала «нелепую» тройку или капризничала «из-за пустяков», – правда, что Костю убили? Папе только что позвонили.
– Да.
Леша Балабанов присел на корточки перед ее столом, подпер подбородок рукой и теперь в упор на нее смотрел.
Аллочка не знала, куда деваться, отводила глаза и вертелась в кресле.
– Как это случилось?
– Мам, я пока ничего не знаю! Я вам перезвоню. Папу поцелуй.
– Поцелуй папочку, мамочка, – встрял Леша и сладко улыбнулся.
– Дим, она тебя целует. У него другая трубка, он не может с тобой поговорить. Он спрашивает, не нужна ли его помощь.
Или… чья-нибудь еще.
Аллочка улыбнулась, несмотря на то, что Леша не отрывал глаз от ее физиономии. Масштабы отцовской помощи были ей хорошо известны.
Звонок Генеральному прокурору, звонок министру внутренних дел, звонок шефу Совета безопасности – кто там еще есть из великих и могучих?
– Пока ничего не надо, мам. Точно. Я вечером постараюсь приехать.
– Если хочешь шашлыка, можем пойти в «Ноев ковчег». Хочешь?
Мать знала, чем Аллочку заманить.
Ей было три года, когда родители на своей первой машине поехали путешествовать, и «ребенка с собой потащили, шальные», как говорила бабушка.
Войны тогда не было, были графитовые горы, нерусское небо, жара, виноградники, море за перевалом. Под Сухуми за каждым поворотом дороги веселые пузатые грузины жарили мясо, родители заказывали себе по шашлыку. «А дэвочке, навэрно, кашу?» – спрашивали грузины у родителей. «Нэт, – развлекаясь, отвечал отец, – дэвочке два шашлыка».
