Доронин молча нажимает на кнопку электрического чайника на подоконнике, берет стакан, кидает туда пару пакетиков чая и сахар.
– В общем, расклад у тебя, Аверин, хреновый. Но я могу помочь, даже до суда не дойдёт. Если я захочу, то дело нескольких дней, – делает паузу, наливает мне в стакан кипятка, кидает туда чайную ложку и ставит стакан передо мной. Ой, какой добрый дяденька, даже чаем напоил. Что дальше-то? Расстрел?
– И, видимо, я должен что-то сделать, чтобы ты захотел?"
"– Ну что ты, я тебе должен за спасения МОЕЙ ЖЕНЫ, – выделяет последние слова, ставя на них акцент.
– Дело пока не запущено, ничему не дают ход, тебя просто нагибают и показательно порют. Ломают. Еще пара недель – и ты подпишешь все, что они хотят. Холод, голод, грязь, одиночество, моральное давление и болезни превратят тебя в животное, зона покажется раем. И тебя туда отправят, попутно повесив еще парочку глухарей, – ухмыляется Доронин. Берет стул, переворачивает, ставит его спинкой и садится лицом ко мне, складывая руки на спинку.
– Охренные перспективы, романтика, – ухмыляюсь и тушу окурок пальцами, намеренно обжигая кожу, чтобы рассеять туман и начать мыслить. Вычислить его игру.
– Вот и я думаю, что туда тебе и дорога, – иронично улыбается уголками губ.
– А как же «я тебе должен»? – наглею, но мне уже плевать. Этот хитрый шакал что-то задумал.
– Быстро схватываешь, Антошка. Ты пей сладкий чай, тебе полезно.
– Спасибо за заботы. Вашими молитвами, Захар Альбертович, – язвлю, но с удовольствием отпиваю чаю.
Желудок сосет невыносимо, знобить начинает. Глюкоза сейчас как никогда кстати.
– Так вот я-то, конечно, должен, но ты некрасиво трахнул мою жену, а за это наказывают. Поэтому мы теперь в расчёте, – смотрит на меня с превосходством. А я сжимаю челюсть. Потому что это не я взял его, а он МОЕ.
– А что ты тогда здесь делаешь? Столько инфы накопал, бумажками своими тряс перед следаком.
– Да так, выполняю просьбу своей жены, – встает со стула, вынимает из пакета контейнеры с едой, одежду, лекарства.
– Тут обезболивающее и антибиотики. Советую пропить. Если почки воспалятся, лечить тут тебя никто не будет. А ссать кровью ты еще долго будешь. Так вот, я не монстр. Вытащу тебя, Таня уже написала заявление и дала показания. Коликова утихомирю, у меня есть свои рычаги давления на таких людей. А ты взамен забудешь о существовании Татьяны. Она очень восприимчивая девочка, чувствительная, – вновь делает паузу, позволяя мне почувствовать последнее слово.
