– Теперь рассказывай, зачем пришла? – я спокоен, кажется, даже очень, словно опустело все внутри или сдохло. – Идеальный муж не удовлетворяет? – не хочу ее бить. Не хо-чу! Но, сука, так выходит, эта грязь срывается с моего языка. Потому что я давно уже сгорел от ревности. – Будем грязно трахаться, а постель будешь согревать своему до тошноты идеальному Костюму?!
– Я беременна, – неожиданно выдает она.
– Что? – нет, я слышу слова, но никак не могу воспринять их смысл.
– Я беременна! – громче повторяет она, разворачивается и упирается лбом в стекло окна.
– Прекрасно! Поздравляю, мать вашу! – срывает меня. Мне кажется, хуже уже быть не может. Она и так меня уже достаточно наказала, размазав под ногами. – Ты за этим пришла?! Чтобы я, блядь, порадовался за пополнение вашей семьи?!
Отталкиваюсь от подоконника, начиная ходить по комнате. А она все также стоит, уперевшись в окно и что-то рисует на нем пальцем.
– Я же тебя только что трахнул! – размахиваюсь и бью кулаком в стену, разбивая костяшки.
Больно. Но боль где-то внутри. А я уже думал, что больнее быть не может.
– Это твой ребенок, – так же спокойно сообщает она, пока я бьюсь в агонии.
Быстро подхожу к ней, хватаю за плечи, разворачиваю к себе и всматриваюсь в ее такие усталые глаза, словно из нее выкачали всю энергию.
– Откуда такая уверенность, что это мой ребенок? – Ах, как подло, Аверин. Она беременна, а ты не веришь! Только вот у нее муж есть, с которым она периодически спит.
– Как только ты вновь появился в моей жизни, я с ним не спала.
А если ты до сих пор мне НЕ ВЕРИШЬ! – выразительно выделяет последнее слово. – То… Захар не может иметь детей!
– В каком смысле? А Нюся?
Глава 29
Антон
– Нюся, твоя дочь, – на вдохе произносит Таня, запахивает рубашку, пряча от меня свое тело.
– Что? Повтори, – нет, я прекрасно слышу, что она говорит, но никак не воспринимаю.
– Настя твоя дочка! – довольно четко и громко произносит Таня. Делаю вдох, а выдохнуть не могу.
– Как так? Сколько ей лет?
– Ты опять мне не веришь? – в ее голосе неуместные нотки претензии, она обнимает себя руками и отворачивает голову.
Нет, мне нужно смотреть ей в глаза, чтобы считывать информацию. Хватаю Таню за скулы и поворачиваю к себе.
– Сколько ей лет?
– Ей три года и семь месяцев! Считать умеешь?! – нервно выдает она, пытаясь отвернуться, но я сильнее сжимаю скулы, всматриваясь в глаза цвета горького шоколада. – Нюся твоя дочь, – уже тихо повторяет она.
