Таня подрагивает, виляя бёдрами, создавая трение, и мой член начинает болезненно пульсировать, наливаясь еще больше. Кажется, я могу кончить прямо вот так, потираясь об ее попку, лаская мокрые складочки и дыша ее возбуждением. Врезаюсь в нее сразу двумя пальцами, одновременно прикусывая кожу на шее. Давлю, поглаживаю нужную точку, так как она любит и всегда быстро улетает. Тугие мышцы сжимают мои пальцы, ее ноготки скребут по подоконнику, а тяжелое дыхание превращается в протяжные стоны. Хочу! Хочу ворваться в нее прямо сейчас.
Еще немного играю с ней, дразню, нажимая на клитор, а потом обхватываю член и вхожу в нее, не вынимая пальцев. Вскрикивает, замирая, глотает воздух. Да это слишком много для нее, но…
– Больно? – Мотает головой и хнычет, как ребенок. – А что тогда?
– Тебя слишком много.
Усмехаюсь, еще немного поглаживая подушечками пальцев стеночки, и вынимаю мокрые пальцы.
– Дай мне свои губки и язычок, – всовываю в сладкий ротик мокрые от ее соков пальцы, заставляя облизать. А Таня всасывает их сильно и прикусывает больно, когда набираю темп, трахая ее сильнее и глубже, до конца, сжимая бедро.
– Плохая девочка, – хрипло усмехаюсь, вдавливаю ее рукой в подоконник, крепко удерживаю бедра и срываюсь в бешеный темп.
Выхожу, вновь резко вхожу, повторяю действие еще и еще, вынуждая ее вскрикивать, и сам почти вою от того, как вибрируют ее стеночки влагалища, сжимая меня. Кончает молча, застывая в немом крике, содрогаясь, еле удерживаясь на дрожащих ножках."
"– Тата…. – хриплю.
Еще несколько сокрушительных толчков, резко выхожу, двигаю рукой по члену и изливаюсь горячими каплями ей на попку. Красиво. Очень. Белые брызги на ее бедрах, пояснице, как метки в знак принадлежности мне. Замираем, пытаясь отдышаться. Провожу пальцем по ее пояснице, размазывая сперму, и эйфорию сменяет горечь. И что теперь? Она домой к мужу, а я – в запой? И так по кругу. Ведь ничего не изменилось.
Медленно отхожу из нее, натягиваю штаны, пошатываясь, теряя ориентиры.
– Стой так, – говорю, еще задыхаясь, ухожу в ванную, смачиваю маленькое полотенце в теплой воде и возвращаюсь к Тате.
Стираю с ее красивых бедер следы нашего сумасшествия и откидываю полотенце на подоконник. Поднимаю свою рубашку с оторванными пуговицами и набрасываю на плечи покорной Таты, оставляя рубашку распахнутой. Поправляю Тане растрепанные волосы, упавшие ей на лицо, и встаю рядом, облокачиваясь на подоконник. И вновь давящая тишина. Молчим, глядя куда-то вглубь комнаты.
