Антон стал нервный, неуравновешенный и слишком закрытый от меня. Я честно пыталась понять, поговорить и поддержать. У Аверина возникли какие-то проблемы, но он делал вид, что все хорошо.
– Кушать будешь? – спрашиваю и целую мужа в щеку. Обычно он всегда перехватывал меня и прижимал к стене, отвечая на приветствие. А сегодня не реагирует, просто кивает и проходит на кухню.
Пока разогреваю еду, Антон постоянно кому-то звонит, но абонент, видимо, не отвечает. Аверин скидывает звонок и набирает вновь. Курит сигареты одну за другой, и я начинаю задыхаться от дыма.
– Аверин, хватит курить! – отодвигаю пепельницу и ставлю перед ним тарелку с запеченным картофелем.
– Что это? – хмуро спрашивает он. – Я не хочу есть, сделай кофе… Пожалуйста, – добавляет раздраженно, отодвигает тарелку, продолжая курить и строчить что-то в телефоне. Сжимаю губы, убираю еду, делаю кофе со сливками, как любит Антон. Ставлю перед ним кружку и уже сама нервничаю, потому что его настроение по инерции передается мне.
– Кофе на голодный желудок вредно, и сигареты тоже! – вновь забираю пепельницу и сажусь напротив. Антон поднимает на меня очень усталые красные глаза. Он не спал последнее время нормально. Поздно возвращался домой, рано вставал, и ни одного слова о делах. Меня не замечает, словно смотрит куда-то сквозь, думая о своем. Небритый. Нервный. Разминает шею, крутит чашку с кофе и автоматически достает еще сигарету, ищет пепельницу, словно не понимает, куда она делась.
– Я не просил со сливками, сделай просто крепкий черный кофе! – отодвигает чашку, встает с места, распахивает окно и дышит глубоко, рвано.
Прикуривает сигарету, делает затяжку, а потом вышвыривает сигарету, а я смотрю на расплескавшийся кофе и понимаю, что хочу дать ему пощёчину. Такую сильную, чтобы отбить руку, оставив красный след на его небритой щеке. Не для того, чтобы сделать больно… хотя да, для этого… Чтобы почувствовал меня и пришел в себя.
Дышу глубоко, встаю с места, демонстративно выплескиваю кофе в раковину, так что брызги летят на белый кафель на стене.
Делаю простой черный кофе, вытираю со стола и ставлю чашку. А он так и стоит возле окна, сжимая телефон. Вытираю руки, подхожу к нему сзади, обнимаю, прижимаю ладони к твердой груди, утыкаюсь носом в спину и дышу, глубоко, впитывая в себя запах табака, туалетной воды и его тела. Сердце, которое я так люблю, стучит как сумасшедшее, а Антон, напряженный весь, замирает.
