Эта история выглядит достаточно правдоподобной, однако другие рассказы уверяют, что Деймон не так уж и противился браку с Роанной Тирошийской, поскольку был убежден, что сможет пойти по стопам Завоевателя и Мейгора Жестокого, взяв себе более чем одну супругу. Может быть, Эйгон даже обещал этому потворствовать (позднее некоторые сподвижники Блэкфайров заявляли, что так и было), но Дейрон был совершенно иного мнения. Он не только не разрешил брату еще один брак, но и отдал руку Дейнерис Марону Мартеллу по условиям сделки, окончательно объединившей Семь Королевств и Дорн.
Любила ли Дейнерис Деймона, как твердили те, что позже встали за черного дракона – кто скажет? В последующие годы Дейнерис никогда не была кем-то иным, кроме как верной женой принца Марона, и даже если она и горевала по Деймону Блэкфайру, то никаких записей об этом не оставила."
"Как бы то ни было, управление Дейрона быстро успокоило королевство, и вскоре как простолюдины, так и благородные лорды стали называть короля Дейроном Добрым. Стало широко распространенным мнение о его милости как о справедливом и добросердечном правителе, пусть даже влияние его дорнийской жены и вызывало некоторые сомнения.
И хотя он не был воином – описывающие ту эпоху отмечают хрупкое сложение короля, его тонкие руки, покатые плечи и школярский вид – двое из четверых сыновей Дейрона, казалось, имели все, что только можно пожелать рыцарю, лорду и наследнику. Старший, принц Бейлор, в семнадцать лет заслужил прозвище Сломи Копье благодаря славной победе на турнире в честь свадьбы принцессы Дейнерис; в последней схватке он одолел Деймона Блэкфайра.
А младший сын, принц Мейкар, проявлял, как виделось, такую же доблесть.
Однако слишком многие, глядя на темные волосы и глаза Бейлора, шептались, что он больше Мартелл, чем Таргариен, пусть и показал себя человеком, способным легко завоевать уважение, пусть и был так же щедр и справедлив, как его отец. Лорды и рыцари из Дорнийских марок стали с недоверием относиться к Дейрону, а также и к Бейлору, и начали все чаще и чаще оглядываться на минувшие годы, когда дорнийцы были врагами в бою, а не соперниками в борьбе за королевские внимание и щедрость.
А затем те же лорды дивились и любовались возмужавшим Блэкфайром – высоким, могучим, полубогом с мечом Завоевателя среди смертных людей.
Семена восстания были посеяны, но чтобы они взошли, потребовались годы. Не было ни последней обиды, ни большой несправедливости, которые обратили бы Деймона Блэкфайра против короля Дейрона.
