До двух часов дня они вместе писали рассказ. Другие жильцы подтвердили, что слышали болтовню и смех из комнаты Олега. Они расстались в два пятнадцать, договорившись, что Светлана позвонит ему через двадцать минут: это было что-то вроде ритуала, залога успеха: в тот раз, когда они выиграли, она позвонила с дороги, и после они решили, что это их счастливый знак.
Через двадцать минут она не перезвонила.
Все это время писатель находился на глазах соседей. Он пил чай в кухне и поглядывал на телефон.
Полчаса спустя Юренцов набрал ее сам.
Девушка не отвечала, и он забеспокоился. С утра передали штормовое предупреждение, резко похолодало, поднялся ветер, больше напоминавший бурю. Испугавшись, что на машину упало дерево, Юренцов прибежал на парковку и нашел свою подругу убитой.
– Писателей в Москве как собак нерезаных, – проговорил Илюшин, – а издатели по чистой случайности подсунули убийце того, кто обнаружил одну из его жертв.
Что ощутил несчастный Юренцов, когда начал читать сырой материал, присланный анонимным заказчиком, и вдруг понял, что именно тот желает перевести в художественный текст?
Все эти детали были высечены в его памяти.
Ветер, ломавший деревья. Мячик, выкатившийся на середину парковки. Кубик Рубика на зеркале заднего вида. Желтый плащ и юбка до щиколоток. Юренцов был единственным, кто твердо знал: не было никакого спасения – было убийство.
«Плащ грязен справа». Убийца иносказательно упомянул обо всем. Колотое ранение было нанесено в правый бок. Перед Макаром встали сухие строчки экспертизы: «Колото-резаное повреждение печени… в паренхиме левой доли глубокий раневой канал…»
«Грязен, значит, – про себя сказал он.
– Грязен справа. Ах ты, тварь».
Юренцов держал ее на руках до приезда скорой.
– Может быть, эти главы написаны не преступником? – предположил Истрик, кивнув на листы.
– А кем же?
– Кем-то из следственно-оперативной группы…"
"– Бросьте, Алексей Борисович, – пренебрежительно сказал Макар. – Это не просто детальные воспоминания, а описание убийств – это раз.
У вас на руках труп Юренцова, забитого до смерти, – это два. И единственный человек, который мог сообщить, кто стоит за псевдонимом «Варфоломеев», неожиданно обуглился в собственном офисе, успев накануне скупить все экземпляры книги, – это три. Нет, я вам сочувствую, конечно. Вчера был разбой с убийством, а сегодня нарисовался серийный преступник… Поводов для ликования немного. Опять же, начальство не обрадуется.
При упоминании начальства Истрик помрачнел.
