Он раздумывал, соврать ли, что его наняли родственники убитого, или прибегнуть к спасительной уклончивой формулировке, но участковый, помрачнев, спросил:
– Это из-за Юренцова?
И Макар понял, что врать не придется.
– Олег был у вас?
Участковый страдальчески сморщился и потер лоб.
– Приходил, да… Вы меня извините, все остальное – не по моей части. Этим занимается…
– Я знаю, кто этим занимается, – сказал Макар. – Меня интересует то, что он изложил вам. Игорь Сергеевич, расскажите мне, пожалуйста, о его визите.
– Потапенко, ты обедать идешь? – крикнули от дверей.
– Да какой обед… – пробормотал тот и повысил голос: – Нет, не иду!
Илюшин тотчас заметил, что рядом есть кафе, где можно спокойно посидеть, если Игорь Сергеевич согласится выделить на это полчаса.
– Безграничная благодарность за любую информацию, – добавил он, рассматривая парня. – В разумных пределах.
К его изумлению, Потапенко густо покраснел. Он неловко выбрался из-за своего рабочего места, и, встав в полный рост, оказался толстоватым увальнем на голову выше Илюшина.
– Не за что тут благодарить, – пробормотал он, отводя глаза. – Я, если чем смогу… Подождите минутку…
Он убрал бумаги, пошел за Илюшиным к двери. В последний момент вернулся и сунул в карман телефон.
Выбор места для обеда Макар оставил за своим новым знакомцем. Потапенко отвел его в пустующее кафе на соседней улице. Белые пластиковые столы и стулья, занавески в горох. Макар оценил его скромность, учитывая, что за углом находилось заведение итальянской кухни. Сам бы он отправился к итальянцам, но предлагать это не стал: собеседник должен находиться в привычной обстановке.
Они уселись возле окна. За окном на трамвайной остановке толпились люди.
– Офисы вокруг, – неожиданно подал голос Потапенко, всю дорогу молчавший. – В два здесь не протолкнуться. А потом как-то потише.
Принесли суп. Потапенко принялся есть с тем же детским и самоуглубленным лицом, с которым заполнял документы. Ложка ожесточенно ныряла в гущу, будто лопата в землю.
Макар по собственной воле не притронулся бы к этому вареву с квашеной капустой.
Он попробовал содержимое тарелки и мысленно понадеялся, что не отравится.
– Когда к вам приходил Юренцов? – спросил он.
Участковый помолчал, вспоминая.
– Месяца два, наверное, назад… Может, три. Или чуть больше. Точнее могу у себя посмотреть.
– Что он хотел?
– Елки-палки, не понял я, что он хотел, – с неожиданным раздражением бухнул Потапенко.
– Почему?
– Ну, у него разговор такой… Черта с два его поймешь.
