И она приятельствовала с Ежовой, так что попасть к той в кухню и подменить пакет не составило бы для нее труда.
Да, но зачем?
А главное, Люся спокойно наблюдала, как ее родной племянник ест пирог.
Знай она, что содержится в начинке, разве не вмешалась бы?
Мне вспомнился дикий крик Ульяны: «Что ты жуешь?!» Ее налитое кровью лицо, когда она поняла, что муж подобрал кусок прямо с пола.
Тогда я решила, что она испугалась из-за осколков, которые могли оказаться в пироге.
А если нет?
Домовой молча таращился на меня.
– Кто мог нарвать ядовитую траву и спрятать в морозилке? – тихо спросила я.
«Любой».
Да, это правда. На кухне хозяйничает Ульяна, но изредка готовит и Варвара, и даже Кристина, когда насмотрится каких-нибудь инста-гуру кулинарии. Люся крайне редко стряпает сама – ей трудно подолгу стоять возле плиты – и к тому же мало ест, но ничего не мешало ни ей, ни Виктору Петровичу воспользоваться морозилкой.
И, конечно, моему мужу.
Здесь я твердо сказала себе: «Стоп». Илья вне подозрений.
Я знаю его одиннадцать лет. Он добрый порядочный человек. Его невозможно представить в роли отравителя, я не буду даже пытаться. Никаких умозрительных «а если», никаких теоретических «а вдруг». К черту! Все это дрянные измышления.
На лестнице послышался шорох.
Я перекатилась к стене и затаилась за коробками. Спустя минуту подползла к люку и заглянула вниз.
Никого. Мне послышалось.
«А прятаться-то зачем?» – недовольно проворчал домовой.
С одной стороны, он прав: я не совершаю ничего противозаконного.
Но попробуй объясни Харламовым, почему среди бела дня их невестка валяется в мансарде и пялится в потолок. Это подозрительно! Нормальные люди так себя не ведут!
Меньше вопросов – больше свободы действий для маневра.
Неожиданно мне вспомнилось, что в субботу, кроме нас, здесь был и Богун. Соседка знала его как жениха Варвары. Он мог бы зайти под каким-нибудь предлогом…
Но зачем, зачем?
«А зачем это Харламовым?» – пискнул домовой.
И если это кто-то из них, отчего отравитель спокойно наблюдал, как Виктор Петрович ест пирог? Этот вопрос не давал мне покоя.
Где-то в моих рассуждениях ошибка.
Можно было бы выкинуть все случившееся из головы. Я не собиралась делиться тем, что узнала, с полицией. Обвинить в убийстве семью собственного мужа… Хм-хм, заманчиво! Но нет. Я далека от любых идей вроде восстановления справедливости или отмщения за смерть невинного. Невинные умирают. Их убийцы живут долго и счастливо. Это неправильно.
