– Не надо плакать, – ласково сказала Люся.
– Ты… – Слова застревали в горле. – Неужели ты знала?!
Люся испустила глубокий вздох.
– Ох, девочка моя… Я так надеялась, что уберегу тебя от этого!
Я перестала понимать, что происходит. От чего она меня убережет?
Поднявшись, Люся подошла к окну, замерла возле него, положив руки на подоконник, словно на клавиши фортепиано. Голова наклонена; казалось, она прислушивается к музыке, слышной только ей.
– Своим поступком ты лишила меня возможности выбора, – печально сказала она.
– Люди, которые не платят за добро, ничем не отличаются от тех, кто платит за него злом.
– О чем ты?..
Она вернулась за стол. Укоризненно покачала головой, словно упрекая меня… за что?
– Мне придется, – пробормотала Люся, обращаясь, кажется, не ко мне, а к самой себе. – А я ведь обещала молчать. Ах, боже мой, это все так неприятно…
– Да о чем ты?
– Это было вскоре после смерти Гали, – тихо проговорила она. – Витя еще не совсем оправился. Ты помнишь, Ульяна в эти дни нарушила традицию собирать нас к общему столу?.
.
Я машинально кивнула. Да, мы все обедали и ужинали, когда захотим. Но продолжалось это недолго: с выздоровлением свекра все вернулось на круги своя.
– Мне захотелось есть, – сказала Люся, будто извиняясь. – И, говоря откровенно, я надеялась не попадаться на глаза Ульяне.
Да, разумеется. В отсутствие племянника Люся не желала лишний раз сердить хозяйку.
– Я пришла на кухню, стараясь ступать как можно тише. Мне лишь хотелось убедиться, там ли она…
И в зависимости от этого вернуться к себе или утащить из холодильника кусочек сыра, маленькая ты мышка.
– Ульяна, к моему огорчению, оказалась на кухне, – продолжала Люся. – С ней был Илья.
– Илья? При чем здесь…
Она требовательно протянула ко мне маленькую ручку, и слова застыли у меня на губах.
– Не перебивай, иначе мне не хватит духу! А я должна, должна! – Мне показалось, она вот-вот заплачет. – Илья спросил: «Мама, зачем ты это сделала?» Он прислонился к дверному косяку, я слышала каждое слово, потому что сама стояла на расстоянии двух шагов от него, за стенкой… «Мама, зачем ты это сделала», – горестно повторила Люся.
– Мне нужно было уйти, но я не могла, ты понимаешь, Таня? Не по причине пустого любопытства! Но он был так напряжен, бедный мальчик… Я поняла, что то, о чем он спрашивает, касается не дома, не детей… что это жизненно важный вопрос… Наступила тишина, Ульяна долго не отвечала. А затем сказала: «Не лезь не в свое дело! Она заслужила».
