От этой нежности у Ельчукова мороз побежал по коже. – Вспомните: какие они были?
– Синие, – выдавил Ельчуков. – Темно-синие.
– Спасибо, Иван Денисович, – церемонно поблагодарил парень, выпуская локоть Ивана. – Вы мне очень помогли. Хорошего дня!
И ушел.
На лестничной клетке остался шлейф сладковато-горьких духов.
Вдова Льва Котляра встретила Макара в кимоно с белыми журавлями. «Журавль символизирует процветание и семейное счастье», – вспомнил Илюшин.
– Юлия Марковна, я задержу вас ненадолго, – пообещал он.
Кошки выбежали в прихожую, окружили его, стали тереться, не издавая ни звука.
Макар вытащил из кармана фотографию. Человек на снимке был сфотографирован снаружи, через окно: он сидел за столиком кафе.
– Вы узнаете его?
Женщина вгляделась, сдвинулась так, чтобы на фото падал свет.
– Впервые вижу. Какая-то невыразительная личность.
Илюшин никогда не назвал бы человека на снимке невыразительным. Возражать он не стал; вместо этого достал другое фото.
– А этот?
– О, помню этого импозантного подлеца! Тот самый, который обедал с моим мужем.
Я видела его два или три раза.
– Юлия Марковна, вы уверены?
– Разумеется! Я прекрасно запомнила этот профиль. Приплюснутый нос, высокий лоб с залысинами. Да, это он. Как вы его отыскали?
– На этих фотографиях изображен один и тот же человек, – сказал Макар.
Юлия Марковна уставилась на него.
– В каком это смысле?
– В прямом. Посмотрите сами. Там, где вы видите респектабельного джентльмена, в фотошопе наложены усы, борода и пиджак.
«Значит, для встреч с Котляром он использовал маскировку.
Неужели уже тогда задумывался о том, что ему придется убить юриста? Нет, вряд ли. Скорее всего, интуитивно не хотел показывать свое лицо».
– Бог ты мой! – Юлия Марковна сверила два снимка. – Никогда бы не подумала, что борода может так облагородить невзрачную личность. Это действительно он!
Макар забрал у нее фотографии. Кошки следили за ним желтыми глазами.
– Послушайте, чем от вас пахнет? – спросила вдова, принюхиваясь. – Что за чудесный аромат?
– За любовь к этому аромату были убиты две женщины.
Вы, кажется, назвали парфюм вашего мужа первомайским парадом мертвых старух? Это дало ему несколько месяцев жизни. Если бы Лев Семенович пользовался этими духами, его убили бы гораздо раньше.
«И я даже знаю, – сказал про себя Илюшин, – какая именно мертвая старуха идет во главе этого парада. Нина Тихоновна, я нашел вашего убийцу».
Глава 17
Песни ангелов Московской области
Первый аккорд: жасмин и роза.
