Если у Мцыри были какие-то иллюзии по поводу его ухаживаний, они закончились в ту же секунду. Нельзя ухлестывать за девушкой, если тебя на нее стошнило. Он больше никогда не появлялся в нашей компании. Это был последний раз.
– На этом все закончилось?
– Вроде бы… Хотя нет, вот ты сейчас спросил, и я вспомнил, что была какая-то суета в соседней комнате… Но меня больше интересовали туфли, чем Мцыри, так что я не погружался. «Селин»! Можешь себе представить?
– Какие-нибудь последствия для Олейникова имел этот случай?
– Шутишь? Он был любимчиком Нины.
Я Егорку недолюбливаю, но он-то чем виноват? Никто не мог знать, что у мальчонки слабый желудок.
Из коридора раздались требовательные голоса.
– Труба зовет, – сказал Костик, спрыгнул со стула и подхватил с дивана свою бейсболку.
– За что ты недолюбливаешь Олейникова? – спросил Макар, поворачиваясь на крутящемся сиденье вслед за ним.
– За холодное самодовольство бездарности, – отрезал Волчок. – За то, что его постановки – не от таланта, а от ума.
Ума Егорушке боженька отсыпал в избытке, но во всем остальном он творческий импотент.
«А ты, дружок, завистлив», – подумал Макар.
– Девочки, проводите нашего гостя, – слегка растягивая слова, позвал Костик.
Макар встал.
– Почему Щербатых не написал книгу? – спросил он, уже стоя в дверях.
В зеркале он увидел, что черты Костика заострились, как у вампира.
– Не знаю, – после паузы сказал тот. – Без понятия.
Егор нашел фотографию быстрее, чем обещал. Вскоре на телефон Макара он прислал два снимка.
На одном трехлетний карапуз надувал щеки, сидя на игрушечной лошадке. На втором восьмилетний темноглазый мальчуган, стриженый, тощий, жался к миловидной кудрявой женщине – по-видимому, той самой подруге Лианы.
«Признаки криминальной судьбы», – вспомнил Макар и пренебрежительно фыркнул. «В сорок лет уже можно не сводить счеты с младшим братом. Тем более покойным».
Мальчуган действительно не был похож ни на Егора, ни на Лиану. Однако Илюшин не мог отделаться от ощущения, что Коля ему кого-то напоминает.
Он даже просмотрел фотографии актеров, которым приписывали в свое время романы с Лианой, но ничего не нашел.
В девяносто пятом, когда убили Свету Капишникову, мальчику было всего девять. Дотошный Илюшин проверил рассказ режиссера и убедился, что брат Егора погиб в две тысячи шестнадцатом, всего лишь месяц спустя после выхода на свободу.
Элле Домбровской было сорок три. Те же зеленые глаза, чувственный рот; кожа гладкая, как перчатка.
