Взгляд искал, на чем отдохнуть, но дизайнер знал свое дело и не оставил ни метра свободного пространства; где была не резьба, там лепнина.
Про себя Макар немедленно окрестил этот стиль бешеным ампиром.
Воздух был напоен сладостью, исходившей от букета белых лилий на стеклянном столике.
Однако надо было признать: мадам Котляр смотрелась в этой обстановке так же естественно, как орхидея в джунглях.
– Присаживайтесь. – Она царственным жестом указала на пестрое кресло.
Илюшин уловил какое-то движение.
– Не раздавите Боню!
Приглядевшись, Макар понял, что среди пестроты притаилась небольшая кошка.
Внезапно комната ожила и зашевелилась.
Только теперь ему стало ясно, что кошка здесь не одна. Он был окружен кошками. Кошки лениво драли спинку дивана. Кошки прятались за шторами. Кошки шествовали к двери. Эта гостиная просто кишела ими, и сквозь сладость букета лилий к нему наконец-то пробилась великолепная аммиачная вонь.
– Бодя, дай я сяду, – в нос сказал Илюшин, стараясь дышать ртом.
Ему пришлось взять ее на руки, что не обрадовало ни Макара, ни кошку.
Он спустил ее на пол и осторожно сел.
Мадам Котляр раскинулась на диване. Вокруг нее образовалось разношерстное облако.
– Лев Семенович – мой бывший муж, – сообщила она. – Мы не успели развестись. Мне придется быть его вдовой. Напоследок он обрек меня и на это!
Макар еще раз выразил ей соболезнования.
– Бросьте, – сказала Юлия Марковна своим прекрасным низким голосом. – Он был такой мерзавец, что я все эти годы спрашивала себя: Юля, где были твои глаза? Допустим, Юля, у тебя плохое зрение! Но ведь ты могла бы, Юля, ориентироваться на запах, как поступают все разумные женщины, даже если они ослепли от любви.
Илюшин вздрогнул и скосил глаза на кошек.
– От Котляра воняло блудом! – продолжала вдова. – Он мог зайти в трансформаторную будку и выйти оттуда с бабой. Эти вешалки, шалавы, эти губищи без трусов… Я не знаю, откуда он их брал, это какая-то магия, наваждение! Пойти на похороны собственного отца и подцепить там лахудру на каблуках! Уникальный дар! Я не стану убиваться по этому человеку, будь у меня хоть десять раз его фамилия.
Он – вам известно, что он сделал? Он спустил деньги моего покойного папы на венерологов! Не изображайте из себя, будто вы не знаете, откуда берется сифилис. Все венерологи Москвы обожали Котляра. Я могу их понять! Из всех знакомых женщин Льва Семеновича только мне не удавалось зарабатывать на его потенции. Все поимели свою выгоду, все до единой! Кроме меня.
