— Сюда? — тихо спросила она у лакея и, не дожидаясь ответа, распахнула последнюю дверь у окна.
Если она ошиблась, лакей придет и скажет ей об этом. Через несколько минут в комнату действительно вошел лакей."
"— Мне очень жаль, если я ошиблась с комнатой! — Фрэнсис поспешила захлопнуть дверь. — Просто… понимаете…
А что, собственно, она могла сказать лакею? Как объяснить свое странное поведение?
— Вы не ошиблись, — сообщил он и опустил наконец ее сундук на пол у окна. — Это как раз ваша комната. Вы, вероятно, очень спешили?
Фрэнсис, прижавшись ухом к двери, чтобы услышать шаги сэра Реджинальда, когда тот будет возвращаться, нахмурилась.
Сначала ее удивила его слишком правильная для лакея речь, потом — еще больше — то, что он позволил себе комментировать ее поведение. Это недопустимо. Возможно, решил заработать лишнюю монету-две?
После недолгих раздумий Фрэнсис решила, что не в ее случае винить лакея за странное поведение, поскольку ее собственное вряд ли можно назвать приемлемым. В любом случае ее мать может появиться здесь в любой момент и, без сомнения, будет недовольна, обнаружив дочь в комнате наедине с лакеем.
Надо заплатить парню и поскорее отослать его. Продолжая прислушиваться к происходящему в коридоре, она расстегнула сумочку, болтавшуюся на поясе, пошарила там и достала монету. Полфунта. Нормально. Сжимая в руке монету, Фрэнсис обернулась к лакею, и… у нее перехватило дыхание.
Боже правый! Перед ней стоял не парнишка, а взрослый мужчина: широкоплечий высокий красавец с умными темно-зелеными глазами и лицом, словно высеченным из мрамора: темные брови, совершенной формы нос, чувственные губы.
Фрэнсис смотрела на мужчину разинув рот, словно на ожившее творение великого скульптора. Вот это поворот! Неужели подарок судьбы?..
Глава 4
Лукас прищурился, глядя на прелестную юную девушку, которой только что помог внести сундук. Прислонившись спиной к двери, одну руку она прижала к стене, а другую, в которой была зажата монета, поднесла к пухлым розовым губкам.
Почему она дрожит? Или у него разыгралось воображение? Лукасу еще не приходилось видеть такую панику в глазах юной леди: она спешила так, словно за ней по пятам гнался сам дьявол, — а теперь стояла без движения, только грудь судрожно вздымалась и лицо порозовело.
Он видел, как девушка взглянула на него: сначала мельком, а потом уставилась во все глаза, — и на лице ее отразилось удивление, сильное и совершенно искреннее, как потрясение.
