И ты не хочешь, чтобы стало известно, что ты трахал другую женщину за спиной своей жены?
— А, — сказал Рё и улыбнулся. — Меня это не беспокоит. Есть... другие поводы для беспокойства.
— А такие есть?
Рё повертел пустой стакан в руке.
— Знаешь, Харри, когда умер мой отец, я был опустошён и одновременно почувствовал облегчение. Можешь ли ты это понять? Каким облегчением было избавиться от человека, которого ты ни за что на свете не хотел разочаровывать. Потому что ты знаешь, что рано или поздно настанет день, когда тебе придётся разочаровать его, когда ему придётся узнать, кто ты на самом деле.
И поэтому ты надеешься, что случится чудо, которое спасёт тебя. И я надеялся.
— Ты его боялся?
— Да, — сказал Рё. — Боялся. И, наверное, я одновременно любил его. Но прежде всего... — он поднёс пустой стакан ко лбу, — … я хотел, чтобы он любил меня. Знаешь, я бы с радостью позволил ему убить себя, если бы просто знал, что он любит меня.
ГЛАВА 42
Пятница
Терри Воге моргнул.
Он плохо спал. У него было плохое настроение. В любом случае никому не нравятся пресс-конференции, которые начинаются в девять утра. Возможно, он ошибался, но другие журналисты в зале для пресс-конференций выглядели раздражающе самоуверенными. Даже Мона До — кстати, места рядом с ней уже были заняты, когда он прибыл, — казалась бодрой и оживлённой. Он пытался установить с ней зрительный контакт, но безуспешно. Никто из других журналистов тоже не обратил на него никакого внимания.
Не то чтобы он ожидал бурных оваций, но надо полагать, что поход в лес посреди ночи и риск столкнуться с серийным убийцей должен вызывать хоть каплю уважения. Особенно когда ты вернулся живым с фотографиями, которые быстро разлетелись по медиа и разошлись по всему миру. Слава, как говорится, недолговечна. Настоящая победа наступила бы, если он заполучил бы то эксклюзивное интервью, но эта сенсация была утеряна в последнюю минуту.
Так что да, у него было больше причин, чем у остальных, быть сегодня не в настроении. Более того, Дагния позвонила вчера вечером и сказала, что всё-таки не сможет приехать на выходные. Когда она сказала ему, что не приедет — хотя он и не был убеждён, что это так, — он, естественно, разозлился и попытался переубедить её, но всё закончилось ссорой.
— Кевин Селмер, — произнесла Катрина Братт с трибуны.
