Хельге достал зазвонивший телефон.
— Да? Хорошо. — Он нажал «Отбой». — Извини, я сейчас буду занят, они уже едут с телом из следственного изолятора, я должен провести предварительный осмотр.
— Ладно, — сказал Харри, застёгивая пиджак. — Спасибо за помощь, я сам найду выход. Сладких снов.
Хельге слабо улыбнулся ему.
Харри уже вышел за дверь лаборатории, но повернулся и вошёл обратно.
— Как ты сказал, чьё тело они везут сюда?
— Я не знаю его имени. Тело парня, арестованного сегодня на площади Йернбанеторгет.
— Чёрт, — тихо сказал Харри, легонько ударив кулаком по дверному косяку.
— Что-то не так?
— Это он.
— Кто?
— Первичный хозяин."
"Сон Мин Ларсен стоял за стойкой в следственном изоляторе, заглядывая в коробку с вещами покойного. С ключами от дома особой спешки не было, поскольку они уже побывали в его квартире и обыскали её, но один из криминалистов уже направлялся сюда, чтобы забрать ключи от машины, которая была найдена на многоэтажной автостоянке, недалеко от площади Йернбанеторгет.
Сон Мин повертел в руках театральный билет. Был ли Эл на том же представлении, что и Хелена? Нет, в билете была указана более ранняя дата. Но, возможно, он ходил в Национальный театр на разведку, чтобы спланировать похищение и убийство Хелены Рё.
Его телефон зазвонил.
— Ларсен.
— Мы сейчас у Бекстрёма, но дома только его жена. Говорит — думала, что он на работе.
Сон Мин был озадачен. Никто в офисе Бекстрёма также не знал, где находится адвокат.
Бекстрём был ключевым свидетелем: он был последним человеком, видевшим заключённого живым. Решить этот вопрос надо было прямо сейчас. Правда, СМИ до сих пор не знали деталей ареста на площади Йернбанеторгет. В конце концов, для полиции не было ничего необычного в аресте наркоторговца в том районе. Но могло пройти всего несколько минут или часов, прежде чем пресса пронюхает о смерти в следственном изоляторе, и тогда они все выйдут на тропу войны.
— Грот, — окликнул Сон Мин начальника смены, облокотившись на другую сторону стойки, — как выглядел Бекстрём, когда уходил отсюда?
— По-другому, — кисло сказал Грот.
— Насколько по-другому?
Грот пожал плечами.
— На его лице была маска, может быть, в этом всё и дело. Или он был огорчён, увидев заключённого таким больным. Во всяком случае, глаза у него были дикие, совершенно не такие, как тогда, когда он только приехал сюда.
