Рудольф поморщился.
– Обман в полном объеме, прямо спектакль, даже билеты в наличии. Отлично придумано, никто ничего не заподозрил. И вот теперь возникают разные мысли. Подумал немного и сообразил, что отношения отца с Лукерьей могли начаться давно, они – причина увольнения девицы. Легко теперь и сообразить, кто оплатил ее обучение в институте и помог с открытием клиники.
Рудольф потер затылок.
– Наверное, любой бабе неприятно занимать второе место в жизни мужчины. Да, отец богат и щедр. Не знаю, были ли у отца другие метрессы или упомянутая особа – единственный зигзаг налево.
Неинтересно это. Но, по моим подсчетам, связь с Лукерьей у него длится не первый год. На официальные мероприятия отец ходил с женой – день рождения клиники, корпоративный Новый год, еще папу приглашают в разные места. Если было указано «с супругой», то он появлялся вместе с мамой. Правда, далеко ее от себя не отпускал. Я слышал, как люди говорили: «Деревянкин супругу обожает, в браке они много лет, а он до сих пор ее за руку держит, как мальчик, который девочку потерять боится».
На лице нашего гостя возникла ухмылка.
– Верно! Держал он маму за руку. Но почему? Да чтобы она не ушла куда-то, не начала болтать с людьми, скандал не затеяла. Вот где правда! Но окружающие видели лишь милую картинку: супружеская пара влюблена друг в друга, они ходят, держась за ручки. Ах, как трогательно!
Рудольф замолчал.
– Полагаете, любовнице надоело находиться в тени, играть вторую роль, и она приняла меры? – сделал вывод Боря.
Младший Деревянкин кивнул.
– Да. Она врач, легко может составить комбинацию лекарств, которая лишит соперницу жизни. Маман обожала бегать по всяким странным местам, где лечат заговорами и так далее. Поговорите с Виллер. У меня есть все ее контакты. Припугните дамочку.
– Лукерья, – тихо сказал Боря, когда Рудольф удалился. – Имя редкое.
– Да, – согласился я. – Это она отправила меня к аллергологу Жанне Васильевне. Признаюсь, никогда мне еще не было так страшно, как в момент встречи с динозавром.
От ужаса потерял голову. Нет бы включить мозг, понять, что эти животные давно вымерли и передо мной иллюзия, нечто вроде кино… Но я впал в беспредельный ужас. Эффект братьев Люмьер. Знаете о нем?
– Да, – кивнул батлер. – Огюст и Луи были родоначальниками кино или, как тогда говорили, синематографа. Двадцать восьмого декабря тысяча восемьсот девяносто пятого года они устроили первый в истории коммерческий показ документальных пятидесятисекундных фильмов.
