Очень нужно, чтобы они поверили, иначе мне крышка. — Мне плохооо! Помогите! Живот. Это ребенок. Аааа! Мамочки! Я его потеряю!
— Пиши признание, и тебя отведут к врачу! — злобно рычит начальник.
Ох, урод бесчувственный!
Беру ручку и пытаюсь делать вид, что хочу написать, но роняю ее и обхватываю себя руками ниже талии.
— Не могу! Больно! Помогите, как же больно! Мне нужен врач. Пожалуйста.
Сгибаюсь. В глазах настоящие слезы. Потому что понимаю — если разоблачат, меня впереди ждет именно такой исход.
— Сделай что-нибудь, — рявкает эта сволочь, но теперь на адвоката, не на меня. Я лишь тихо вою в коленки.
— Один выход. — Адвокат достает из папки бумагу и сует мне. — Подписывайте. Здесь признание. На суде придется подтвердить.
Разгибаюсь и смотрю на исписанный лист готового чистосердечного. Да они приготовились! Козлы.
Продолжая свою роль и охая, вывожу закорючку похожую на свою, но немного деформированную. И опять кричу, отвлекая внимание.
— Пожалуйста, я все сделаю, только помогите.
И в этот момент раздаётся грохот, в кабинет врываются полицейские.
— Всем оставаться на своих местах. Отдел собственной безопасности. Что тут происходит?
По тому, как бледнеют мои мучители, понимаю, что это в их планы точно не входило. Если мне не изменяет память, собственная безопасность занимается преступлениями среди полицейских. Опачки. Попались братцы-кролики!
— Берем показания с задержанной, товарищ полковник, — вытянувшись по струночки отчитывается начальник.
Он и сам, наверное, по званию не меньше, но тут явно ощущается подобострастие.
— Надо же, что это за задержанная такая важная, что ее допрашивает лично начальник ИВС? — ехидно интересуется вновьприбывший.
— Наркосбытчица, товарищ полковник. Пытаемся взять более крупную рыбу, — вмешивается адвокат.
Тут и я решаюсь не молчать.
— Я не сбытчица! Вы вынуждали меня написать чистосердечное!
Останавливаю себя. Другие подробности можно и потом рассказать. Сейчас главное привлечь к себе внимание этого полковника.
Тот впивается в меня внимательным взглядом. Подходит к столу и берет все еще не убранное признание. Читает.
— Это ваше? — вопрос ко мне.
— Конечно ее! — на истеричный вопль адвокатишки не обращают внимания.
— Нет! Мне подсунули эту бумагу для подписи. Якобы мое признание, но это даже не мой почерк. И подпись не моя. Можете проверить!
Боюсь поверить, что мне может повезти! Сердце громыхает в висках.
