У меня аж мурашки от угрозы, что горит в его темных глазах. Он еще ничего не сказал, а я готова без сопротивления подписать любые признания. Давит одним своим присутствием. И никуда не укрыться от безмолвного натиска.
— Ну что, Александра, — обращается ко мне «защитник». — Мы дали вам время подумать, уверены, что вы приняли правильное решение, сидя в одиночестве, правда же? Готовы к признанию?
Обреченно прикрываю веки. У меня нет выбора. Выражение лиц обоих мужчин это подтверждает.
— Да, — выдыхаю почти беззвучно.
— Вот и умница. Присаживайтесь.
Кидаю попу на стоящий рядом стул. Именно кидаю, потому что ноги не держат. Передо мной кладут чистый лист и ручку.
Как же не хочу этого делать. Интуиция подсказывает, что не стоит. Прошло несколько дней, вдруг меня уже ищут и каким-нибудь волшебным образом найдут. Может, Жене удастся, например, выбить из Марины дурь.
Будет до ужаса обидно, если ничего не смогут сделать из-за моего признания. Оттянуть бы время.
Начинаю писать медленно, искривляю почерк.
Не знаю, поможет ли, а вдруг. Тут, как говорится, любые средства хороши.
— Что п-писать? — спрашиваю, заикаясь.
— Все пишите, где, когда, каким образом распространяли наркотики, — впервые подает голос напугавший меня мужчина. Смотрю на него недоумевающе. Ведь он же знает, что я ничего не делала!"
"— Простите, но мне не известны такие подробности. Может, подскажете, как именно это пишут. Сама я не в состоянии придумать, — откуда-то нахожу смелости на сарказм, просочившийся в голос.
Его ответный взгляд давит словно гранитная плита, выворачивая внутренности от страха.
Затыкаюсь, но что писать и правда не знаю. Живот начинает болеть от нервного напряжения, завязываясь в узлы. Так, а это идея! Сделать вид, что болит живот. Опыт у меня есть. Главное — сыграть правдоподобно. Меня ведь наверняка отправят к медику, по крайней мере, хочется верить, что не бросят подыхать. А вдруг тот не входит в круг лиц, которые делают все по приказу начальства, даже преступают закон.
Прости, малыш, это все ради тебя, — обращаюсь мысленно к своему дитенку.
— А! — сгибаюсь пополам с громким воплем, вспоминая тот день, когда чуть не потеряла его. Неприятно пользоваться этим методом, но выхода не оставили. Тяжело дышу, закрывая глаза. — Как больно! Боже.
Оба мужчины теряются. Такие страшные и беспринципные смотрят на меня, не понимая, что происходит.
— Александра, это глупо… — пытается урезонить адвокатишка, хлопая глазами.
— Что глупо? — мычу в ответ.
