На самом деле, Хуан Сяоюэ все это время только притворялся!
Чу Ваньнин пришел в ярость. Нахмурив свои черные брови, он окинул этого лицемера холодным взглядом и строго прикрикнул:
— Ты… как ты смеешь! Думаешь, это детская забава?!
— Ч… что?.. — Хуан Сяоюэ тяжело дышал, и голос его звучал не громче, чем писк комара. Казалось, еще немного — и его хватит сердечный приступ. Те главы, у которых еще остались силы, услышав шум, с трудом повернули головы.
— О чем вы, образцовый наставник… какие еще забавы?.
.
— Сам знаешь, какие! Почему бы тебе просто не убраться отсюда?!
Не отрываясь от барьера, Сюэ Чжэнъюн крикнул:
— Юйхэн, что ты набросился на даоса Хуана? По-твоему, сейчас время выяснять отношения? Если у тебя есть к нему вопросы, давай сначала пробьем барьер, а потом вы снова поговорите!
Взгляд Хуан Сяоюэ заметался и замер, споткнувшись об острый, как лезвие меча, взгляд Чу Ваньнина.
Сердце его похолодело от страха.
С самого начала у него не было духовной силы, необходимой для участия в формации, созданной для открытия барьера горы Хуан, но ради сохранения лица он все равно вызвался помочь. Ему просто хотелось, чтобы впоследствии все в Верхнем Царстве знали, что Палата Цзяндун все так же сильна, а Хуан Сяоюэ все еще великий мастер.
Кто мог подумать, что такой рохля, как Ли Усинь, в одиночку примет на себя демоническую энергию, которой должны были противостоять они вдвоем, и пораженный проклятием так трагически скончается на глазах у всех.
И, казалось бы, умер и умер, бог с ним, но нет же в итоге на его место встал Чу Ваньнин…
Этого образцового наставника Чу следовало бы изрубить на тысячу кусков!
Хуан Сяоюэ больше не нужно было ничего изображать, потому что его жирное лицо на самом деле от страха покрылось холодным потом.
Он напряженно думал: что же ему теперь делать?
Навредить себе — вот ключ к решению проблемы.
Хуан Сяоюэ прикусил язык, чтобы кровь, смешавшись со слюной, выступила в уголках его губ.
— Образцовый наставник… на самом деле, вы неправильно поняли этого старика… после того как Ли Усинь упал, я правда не мог… не мог больше… больше…
Он демонстративно сильно закашлялся так, чтобы кровавые брызги разлетелись в разные стороны.
