Посмотрев на него своими красивыми глазами, он вздернул покрасневший от холода нос и с улыбкой сказал:
— Ходил побираться[174.3] в дом третьей госпожи.
— Побираться? — ошеломленно переспросил Чу Ваньнин.
— Шучу, — ответил Мо Жань. — Но немного еды я принес.
— Что за еда?
— Булочки на пару, — немного смущенно ответил Мо Жань. — Еще немного ухи и свинины тушеной в соевом соусе, но, к сожалению, без десерта. Третья госпожа Сунь держит всю деревню в кулаке, местные ее боятся, так что никто не осмелился дать мне хоть что-нибудь.
Пришлось пойти прямо к ней, чтобы обменять мой серебряный кинжал на еду.
Чу Ваньнин нахмурился:
— У этой женщины черная душа. Помню, в этот серебряный кинжал был вставлен духовный камень. Зачем ты поменял его на подобную ерунду?
— Зато я сторговался на пятьдесят два таких ужина для всех. Можете посмотреть на общей кухне, — улыбнулся Мо Жань. — Так что учителю не нужно беспокоиться за других. Будьте паинькой[174.4] и съешьте все.
Чу Ваньнин и вправду проголодался, так что послушно сел за стол, выпил пару глотков рыбного бульона, затем принялся за паровую булочку, а также съел небольшой кусок тушеной свинины.
Скупая третья госпожа выделила им совсем мало мяса, и почти все оно было очень жирным и жилистым. Чу Ваньнин не любил такое, но если окунуть булочку в рыбный бульон, вкус получался весьма неплохой, поэтому он съел одну и сразу принялся за вторую.
Мо Жань заметил дымящееся ведро с водой и спросил:
— Учитель собирался стирать одежду?
— Да.
— Это ведь верхняя одежда, так что позвольте мне постирать ее для вас?
— Не нужно, я сам.
— Все в порядке, я ведь тоже собирался стирать, заодно и ваше простирну, — ответил Мо Жань. С этими словами он подошел к кровати, забрал вещи, которые снял до этого, взял бадью с водой и вышел.
Во дворе ярко светила луна. Мо Жань запрокинул голову, чтобы полюбоваться ее сиянием. Он тревожился за Сюэ Мэна и дядю, а также о том, куда теперь отправились Е Ванси и Наньгун Сы. Огонь по ту сторону моря так и не погас, на горизонте словно разлилось кровавое море, а в небо днем и ночью поднимались столбы пламени и дыма.
Сун Цютун и... тот человек.
Человек, которого он так ненавидел в прошлой жизни, что из-за него уничтожил весь орден Жуфэн.
Вероятно, что все они погребены в море огня.
Мо Жань вздохнул и больше не думал об этом. Он поставил деревянную бадью на землю, добавил в нее холодной воды, закатал рукава и принялся за стирку.
