Он выглядел слишком неприступным и холодным, так что вряд ли у него получилось бы договориться с деревенскими жителями лучше, чем у Мо Жаня.
Даже проснувшийся у него на руках ребенок, увидев нависшего над ним сурового незнакомца, заплакал, вместо того чтобы спокойно лежать, как до этого у Мо Жаня.
Чу Ваньнин растерянно оглянулся на своего ученика, но тот все еще был окружен жителями деревни и не замечал его затруднительного положения. Чувствуя себя совершенно беспомощным, он попытался успокоить ребенка:
— Не плачь, — холодно сказал он с привычным каменным выражением лица, но ребенок только зарыдал еще громче и начал кричать:
— Папа! Мамочка!.
. Хочу к папе и маме!..
— Не плачь! — еще жестче потребовал Чу Ваньнин. — А ну-ка не плачь!
— А-а-а!.. Мама! Мама!
Стараясь удержать мальчика одной рукой, Чу Ваньнин попытался второй погладить его по волосам, но неожиданно ребенку совсем не понравилась эта идея и он начал вырываться из его рук. От громкого рева маленькое личико покраснело, из глаз потекли слезы, а из носа сопли:
— Я хочу к папе! Хочу к маме! Хочу домой!
Что тут можно было поделать? Чу Ваньнин и вправду не умел обращаться с детьми и совершенно не представлял, что еще в этой ситуации можно сделать или сказать, чтобы успокоить этого мальчишку.
Раздумывая на эту тему, он и не заметил, как его брови грозно сошлись над переносицей, а равнодушное лицо стало похоже на покрытый инеем нож.
Малыш, который до этого громко рыдал и пинался, увидев, как изменился в лице Чу Ваньнин, вдруг испуганно замолк.
Не смея произнести больше ни слова, он прикусил губу, а из его глаз, словно бусины с оборванной нити жемчуга, продолжили сыпаться слезы."
"Тут Чу Ваньнин кое о чем вспомнил: развязав мешочек цянькунь, он достал из него конфету из сладкого клейкого риса, снял бумажную обертку и протянул ребенку.
Плачущий малыш при виде сладости смешно икнул, посмотрел на Чу Ваньнина, потом снова на конфету в его руке.
С самого младенчества в воспитательных целях мама рассказывала ему страшные сказки о темных заклинателях, которые таким образом заманивают непослушных детей, чтобы сделать из них ингредиенты для приготовления своих зелий бессмертия.
Продолжая безмолвно плакать, ребенок с ужасом уставился на страшного человека.
Чу Ваньнин не знал, о чем думает мальчик и продолжал протягивать конфету, в упор глядя на него в ожидании реакции.
