Нагнувшись, он приподнял лицо Наньгун Лю и внимательно осмотрел его. Наньгун Лю из последних сил сдерживал вопли и тяжело дышал. Слезы и сопли смешивались с кровью на его лице. От этого неприглядного зрелища Сюй Шуанлинь, казалось, испытал приступ тошноты. Нахмурив брови, он спросил:
— Почему это вдруг произошло?
— Я не знаю… как… я не могу знать… советник Шуанлинь… советник[168.2], спаси! Помоги мне…
В то время Сюй Шуанлинь был только помощником Наньгун Лю, поэтому Наньгун Лю называл его советником, а не старейшиной.
После беглого осмотра Сюй Шуанлинь схватил правую руку Наньгун Лю, и, присмотревшись к ярко сверкающему кольцу, вдруг изменился в лице:
— Почему к нему прицеплено проклятье Десяти Тысяч Бедствий[168.3]?"
"Столпившиеся вокруг придворные, слуги и личная стража, услышав его слова, отшатнулись, словно от Наньгун Лю повеяло могильным холодом. Сам же проклятый оказался на редкость неискушенным и ничего не знал о наложенном на него смертельном заклятии.
Подняв заплаканное лицо, он непонимающе глядел на Сюй Шуанлиня. Вытекающие из его носа сопли, смешиваясь с кровью, продолжали капать на каменный пол.
— А что это такое?
— Смертельное проклятье.
Выражение лица Сюй Шуанлиня было очень смущенным.
— Похоже перед смертью Ло Фэнхуа через этот перстень наложил смертельное проклятие на того, кто наденет его. Теперь каждую ночь в лунном свете кожа проклятого им человека будет трескаться, как от мороза, а он -испытывать такую боль, что смерть станет милее подобной жизни.
..
— Что?!
— Это еще не все, — Сюй Шуанлинь погладил кольцо и закрыл глаза, чтобы почувствовать бушующий внутри духовный поток. — Каждое пятнадцатое полнолуние, даже если не выходить из дома и закрыться в четырех стенах в полной темноте, все равно испытаешь боль от тысячи порезов. Ты не сможешь этого избежать...
Он открыл глаза и, взглянув на сжавшегося на полу, потерявшего человеческий облик Наньгун Лю, закончил совсем тихо:
— .
..До последнего вздоха.
Взгляд Наньгун Лю под залитыми кровью веками вдруг стал острее. Сейчас он был похож на прячущуюся в темноте большую крысу, которая вдруг увидела, как в ее нору пытается заползти гадюка.
Он смешно затрепыхался и пробормотал:
— До последнего вздоха?
— Да.
— Нельзя разрушить?
— Это проклятье нельзя сломать, — ответил Сюй Шуанлинь.
