.. Апчхи!.. Слишком…
— Слишком вонючие.
— Точно… Учи… апчхи!.. тель!
Чу Ваньнин протянул ему носовой платок и, нахмурившись, с отвращением сказал:
— Вытрись уже и приведи себя в порядок.
Получив носовой платок с вышитыми на нем яблоневыми цветами, Мо Жань широко улыбнулся сквозь слезы:
— Все-таки сердце Учителя болит[154.2] за меня! Спасибо за заботу, Учитель.
Его слова несколько смутили Чу Ваньнина:
— Ничего у меня не болит. Кому ты нужен?
— Вот именно! — вмешался Сюэ Мэн. — Кому ты нужен? Ясно же, что больше всего Учитель заботится обо мне.
Мо Жань ответил с изрядной долей презрения:
— Тебе сколько лет, если ты все еще пытаешься быть лучше других? — он взглянул на платок у себя в руках и принял самый серьезный вид. — Помнится, Учитель прежде обещал вышить мне точно такой же платок, вот прямо один в один. А что насчет тебя?
— … — Чу Ваньнин тут же быстро выхватил платок из его рук и строго прикрикнул, — Мо Вэйюй!
Услышав это, Сюэ Мэн на миг остолбенел, а потом взбеленился:
— Да только черт поверит, что Учитель вышьет тебе платок! Ты, похоже, бредишь, бесстыдник!
Так за разговорами вся компания вошла во двор, который выделил им для размещения Наньгун Лю.
В доме было четыре отдельных входа для гостей: один для Сюэ Чжэнъюна и его супруги и по одному для всех остальных. Со вкусом оформленный внутренний дворик пересекала извилистая дорожка[154.3], пышные деревья отбрасывали прохладную тень, слух услаждало пение птиц и звуки бегущей воды.
И правда, умиротворяющая и ласкающая взгляд идиллия.
Однако Мо Жань, который наконец смог избавиться от чихания, увидев отведенную им усадьбу, был ошеломлен и в нерешительности замер у главного входа. Его глаза невольно заволокло пеплом воспоминаний, когда он неохотно последовал за остальными. Видя эти кирпичи и черепицу, деревья и камни, он чувствовал, как сердце его охватывает тоска и подавленность.
Это было то место, где в прошлом Духовная школа Жуфэн смогла произвести на него самое глубокое впечатление.
"
"Вернувшись в то место, где жил прежде, он не мог отделаться от мыслей о том, что если бы в этой жизни Чу Ваньнин не обменял свою жизнь на его, возможно, все могло пойти по старому пути: он стал бы Наступающим на бессмертных Императором, к этому времени уже обзавелся бы многомиллионной армией марионеток Вэйци Чжэньлун и превратил прекрасные поместья знатных семей Линьи в выжженную землю.
