После того, как Наньгун Лю закончил нахваливать старшего, тут же принялся за младшего.
— Ого! Разве этого не Любимец Небес, молодой господин Сюэ?
Нищеброд Сюэ Мэн достоинством был далеко не обделен.
С равнодушным лицом он сложил руки в знак приветствия.
— Глава Наньгун Лю."
"— Вот уж и правда, доблестный вырос юноша, настоящий красавец! Какой бравый молодец! Вот смотрю на этот нос и эти глаза, охо-хо, сколько в нем боевого задора! Правильно говорят, от тигра не родится щенок, достойный сын своего отца!
Сюэ Мэн: — …
Наньгун Лю снова повернулся к Сюэ Чжэнъюну:
— Глубокоуважаемый брат Сюэ, как же я завидую вам.
Посмотрите, на всем свете не найти молодого человека, хотя бы вполовину такого достойного, как ваш сын! От себя могу добавить: пусть в мире заклинателей много молодых талантов, но даже если кто-то посмел бы назвать вашего сына вторым, то под небесами не сыскать никого, кто смог бы назваться первым!
Сюэ Мэн, который изначально был настроен негативно, крепился из последних сил, но Наньгун Лю, словно не замечая отчуждения, продолжал заваливать молодого человека цветистыми комплиментами и все-таки смог сломить его сопротивление.
В конце концов тщеславный малыш Сюэ был настолько оглушен, что на его лице расцвела довольная улыбка.
Когда он снова повернулся к Мо Жаню, то запел совсем по-другому:
— Эх, может этот глава Наньгун Лю склонен преувеличивать, но ведь, в конце концов, он говорит правду.
— Что за правду он говорит? — искоса взглянув на него, Мо Жань не удержался и решил его подколоть.
— Ты про то, что на всем белом свете, если тебя назовут вторым, никто не посмеет назваться первым?
— А что не так? На собрании в Линшань я…
— Ну, конечно, состязание! Вот только очень многие заклинатели просто не приняли в нем участия. Ты в самом деле думаешь, что герои со всего мира спят и во сне видят померяться с тобой силами на этой крохотной арене?
— … — щеки Сюэ Мэна покраснели от стыда, но после небольшой паузы он возмущенно прошипел, — ну и ладно, я знаю, что ты мне просто завидуешь.
Когда-то юный Мо Жань непременно бы высмеял его еще разок, но теперь, пусть даже остроумный ответ уже вертелся на языке, предпочел сдержаться. Он уже давно принял самовлюбленность и нарциссизм, как неотъемлемую часть натуры Сюэ Мэна. Что хорошего в бессмысленном споре? С этой мыслью он лишь кивнув головой и ответил с улыбкой:
— Ладно-ладно, так и есть, я тебе завидую, ты самый крутой.
