Он чуть подул на него, но пить не стал, а просто поставил на стол рядом.
Его сердце и без этого чая было обжигающе горячим.
Если станет еще жарче, то, чего доброго, последний слой тонкого льда в его глазах растает. Если неудержимые весенние воды его грешных желаний перельются через край, он больше не сможет скрыть свои постыдные мысли.
После этого сможет ли уважаемый старейшина Юйхэн смотреть людям в глаза?
Позавтракав, вся компания уже была готова отбыть из гостиницы, как с улицы вошло несколько новых посетителей.
На предводителе этой группы был накинут бледно-голубой плащ, украшенный орнаментом из листьев и трав, лицо было скрыто под капюшоном. Выглядел этот мужчина довольно неприметно и ничем не выделялся из толпы. Стоило ему войти в гостиницу и увидеть Сюэ Чжэнъюна, то он тут же сам подошел к ним и по всем правилам поприветствовал его уважительным поклоном.
— Здравствуйте, дядя Сюэ.
— Это и правда ты!..
Человек откинул капюшон, и Сюэ Мэн с громким «ах» тут же отступил на шаг назад.
Сюэ Чжэнъюн же весело рассмеялся:
— Ого! Разве это не Ханьсюэ?
Мэй Ханьсюэ поднял голову. Он родился со светлой кожей и высокой переносицей, четко очерченными надбровными дугами и глубокими глазами. Своей экзотической красотой этот мужчина довольно сильно выделялся среди прочих людей. К тому же кожа его была безупречна и даже в полумраке комнаты словно светилась своим собственным светом. Может быть потому что с раннего детства он рос среди льда и снегов на горном хребте Куньлунь, весь его облик дышал морозом и инеем, отчего он казался ослепительно чистым и ярким, но отчужденным и высокомерным.
Одним словом, если судить только по его облику, никто не заподозрил бы в нем прославившегося на весь мир ветреного развратника[152.2] Мэй Ханьсюэ.
— Ваш покорный слуга прибыл сегодня в Линьи по делам Дворца Тасюэ. Я не думал встретить вас здесь, дядя Сюэ, — Мэй Ханьсюэ держался слишком холодно. Несмотря на учтивость его слов и вежливую улыбку, в глазах молодого человека было лишь безразличие, а от его почтения веяло прохладой.
— Племянник хотел бы отдать дань уважения и справиться о здоровье[152.3] дяди и тети.
— Хорошо, очень хорошо. Ох, вот бы Мэн-эр был таким же вежливым.
Неожиданно, Сюэ Мэна очень расстроили эти слова. Стоя позади, он бросал на Мэй Ханьсюэ взгляды, похожие на маленькие ядовитые стрелы, каждый последующий из которых был яростнее, чем предыдущий.
