Растрепавшиеся волосы придавали его живому лицу выражение крайней усталости. Протянув руку, Ши Мэй убрал непослушную прядку ему за ухо.
— А-Жань.
— М?
— В тот день… ты ведь что-то хотел сказать мне?
В мыслях Мо Жаня была такая неразбериха, что целую минуту он просто молчал, а когда все же посмотрел на Ши Мэя, то спросил:
— Что за день?
Ши Мэй чуть прикусил губу и, опустив глаза, напомнил:
— В день, когда Небеса раскололись.
— …
— Ты сказал… перед тем, как ушел, чтобы помочь Учителю запечатать трещину, что, если сможешь вернуться, хочешь что-то сказать мне, поэтому… — с каждым словом голос его звучал все тише, а голова склонялась все ниже.
В отблеске свечей Мо Жаню показалось, что мочки ушей Ши Мэя немного покраснели.
Мо Жань долгое время просто смотрел на него, не в силах выдавить ни слова.
Он знал, что испытывает к Ши Мэю самую глубокую и нежную привязанность, но именно сейчас у него не было мыслей и желаний подобного рода.
Да, он в самом деле часто вел себя нагло и развратно, практически не ограничивал себя ни в чем, не боялся общественного осуждения и знать не хотел, что такое праведность и моральные принципы.
Но это не значит, что у него нет сердца.
— Прости меня, — после продолжительного молчания тихо произнес Мо Жань. — У меня тяжело на сердце. Думаю… сейчас не время об этом говорить. Я скажу тебе позже, ладно?
Ши Мэй вскинул голову и посмотрел на Мо Жаня. В его прекрасных глазах читалось удивление.
Мо Жань горько улыбнулся и, протянув руку, после небольшой заминки все же положил ее на голову Ши Мэя, чтобы погладить его волосы:
— Вечно веду себя слишком импульсивно.
В последнее время случилось столько всего, слишком многие проблемы предстоит решить, и я… я не знаю, когда смогу взять себя в руки и навести порядок в делах. Боюсь, тогда я слишком поспешил.
Теперь теплый свет свечи падал на лицо Ши Мэя, и было видно, как сильно он побледнел.
— Импульсивно? — сделав многозначительную паузу, он усмехнулся. — А-Жань, в тот день наши жизни были поставлены на карту.
Я был уверен, что те слова, что ты хотел сказать мне, ты давно продумал.
— Да, — Мо Жань нахмурился. — На самом деле в своем сердце я давно держал ту мысль, и это осталось неизменным, но…
— Но?
— …Сейчас не время…
Его спрятанная в длинном рукаве рука сжалась в кулак:
— Сейчас не время, Ши Мэй. Ты же не знаешь, насколько это важно. Я не хочу обсуждать это в спешке и в подобной обстановке… Я…
— Господин!
Внезапно в Зал Даньсинь ворвался один из служащих.
