Это и к лучшему, потому что когда просыпается, то начинает рыдать, и я не могу его успокоить, – было видно, что Сюэ Чжэнъюн очень устал и измотан. — Этот раскол Небес вызвал большой резонанс в мире совершенствующихся. Все большие духовные школы Верхнего Царства прислали людей, чтобы помочь нам с починкой границы с Призрачным Царством, а также, чтобы исследовать причины и последствия этого инцидента. Однако человек, что стоит за всем этим, действовал очень аккуратно и не оставил никаких следов. Цайде был полностью уничтожен в результате кровавой битвы, и у нас нет ни единой подсказки, что же там произошло.
Услышав эту новость, Мо Жань не был удивлен. Возможности этого человека определенно можно было назвать выдающимися и выходящими за пределы того, что они могли вообразить.
Может ли человек, который смог забрать жизнь Чу Ваньнина, так легко попасться?
— Какие планы у людей из Верхнего Царства?
— Они решили, что для обсуждения случившегося каждый орден отправит своих представителей на общий сбор, который пройдет на горе Линшань.
Мне нужно отправляться уже завтра… но Мэн-эр все еще в таком состоянии…
Каждое его слово было чистой правдой. Случившееся в городке Цайде привело к гибели такого прославленного мастера[102.2], как Чу Ваньнин, и этот факт не мог быть проигнорирован орденами Верхнего Царства.
«Кто именно создал магическую формацию, способную прорвать Барьер между мирами? Для чего он это сделал? Что собирается предпринять дальше?»
Подобно стервятникам эти три вопроса кружили над головами людей, подспудно влияя на умы.
Все хотели знать ответ, но даже после детального расследования, у них не было ни одной зацепки. Единственным выходом сейчас было объединиться и быть готовыми выступить единым фронтом против неизвестного врага.
Мо Жань сказал:
— Дядя, можете отправляться со спокойным сердцем. Я помогу тете позаботиться о делах ордена.
— Тогда ладно… ладно… эх… я так переживаю за вас всех...
Сюэ Чжэнъюн уехал. Сюэ Мэн днями напролет пребывал в прострации, поэтому дела ордена легли на плечи Мо Жаня.
Мо Жань с головой погрузился в бумажную работу, не давая себе ни минуты отдыха. Если бы у него появилось время на другие мысли, скорее всего, горе и душевная боль в одно мгновение окончательно бы затянули его в бездну, где уже томилась его наполовину разрушенная душа. Чтобы избавиться от вины и мучительных сожалений, он, не поднимая головы, сутками напролет трудился во благо ордена.
