Его душевные страдания были искренними, как мог он не почувствовать это?
Мо Жань продолжал:
— Учитель, если вы недовольны мной, если не можете простить меня, тогда бейте и ругайте, делайте все, что пожелаете. Если вам правда нестерпимо видеть меня… если вы считаете… считаете… что мою дурную природу нельзя изменить… — на этих словах у него перехватило дыхание, и он еще ниже опустил голову и склонился до земли.
— Если Учитель на самом деле не хочет… опять не желает меня…
Мо Жань не хотел, чтобы Чу Ваньнин видел, как он плачет, но уже не мог сдерживаться.
Его плечи затряслись, слезы пролились на землю, беззвучно и тихо растворившись в пыли.
— Я… я покину Пик Сышэн… и больше… больше никогда не покажусь на глаза Учителю… я только прошу… я умоляю вас… умоляю…
Он стоял на коленях, почти касаясь лбом грязной земли, но продолжал крепко и упрямо держать запястье Чу Ваньнина, готовый умереть, но не отпустить его.
— Умоляю, не уходите.
— …
— Учитель…
Чу Ваньнин закрыл глаза.
— Вы же согласились пойти со мной, вы обещали вернуться, умоляю, не уходите…
Как будто сердце его опять облили кислотой. И пусть болеть нечему, пусть он всего лишь неполноценная душа, но все равно такое чувство, словно в грудь вонзили раскаленный нож, и теперь он обречен вечно сгорать в неугасимом адском пламени.
Чу Ваньнин с негодованием посмотрел на Мо Жаня и горестно сказал:
— Я обещал тебе? А ты мне ничего не обещал? На Платформе Шаньэ ты заявил, что все осознал, в Зале Цинтянь на коленях клялся, что не повторишь эту ошибку… так почему ты не смог сдержать слово!? Мо Вэйюй, ты действительно так ничего и не понял?! Мне снова нужно тебя наказать?!
— .
.! – Мо Жань был поражен. Ему казалось, что он заблудился в густом тумане и совершенно не понимал, как выбраться из него. Он поднял голову и посмотрел на Учителя мокрыми от слез глазами. — Что?..
Не успел он сформулировать вопрос, как перед глазами алым пламенем вспыхнул Цзяньгуй, и щеку обожгло болью.
Посыпались искры, свежая кровь пролилась на землю и забрызгала стену.
В гневе Чу Ваньнин был совершенно безжалостен, а сейчас он был так зол, что лишился дара речи.
Этот удар отнял у него последние силы, кнут выпал из ослабевших рук.
Щека Мо Жаня была рассечена, похожие на алый жемчуг капли падали на землю, но он даже не обратил внимание на боль.
