Было ясно, что эти его извинения и признания ошибок были не более, чем виляние хвостом[118.6] и притворство.
Кто знает, сколько раз он тайком брал чужое? Сколько раз занимался мужеложеством[118.7] в этом Тереме, полном огрызков персиков[118.8]?!
Мо Жань даже не догадывался, что стал жертвой коварного заговора. Увидев сердитое лицо Чу Ваньнина, на котором были написаны возмущение и отвращение, он не понимал, в чем провинился, изо всех сил подавляя собственную обиду на такое несправедливое отношение.
— Мо Вэйюй, те слова, что ты сказал недавно, это правда или ложь? — хрипло спросил Чу Ваньнин.
Опущенные ресницы затрепетали, когда он упавшим голосом добавил, — Ты… и правда... от природы дурной характер почти не поддается исправлению!..
Эта фраза была похожа на огромный кусок скалы, который, упав в море, поднял огромные волны.
Мо Жань вздрогнул и отшатнулся назад. В оцепенении он мог только трясти головой, с непониманием и обидой глядя на Учителя.
Неправильно…
Это неправильно…
В прошлой жизни эти слова Чу Ваньнин произнес, когда совсем разочаровался в нем.
Почему сейчас, когда все в порядке, он опять это говорит?
Чтобы понять, что происходит, Мо Жань поспешно открыл рот, чтобы задать вопрос, но Чу Ваньнин тут же перебил его. В его глазах пылал лесной пожар, сжигающий все на своем пути и сдержать его он и сам был уже не в силах.
— Как долго ты будешь продолжать врать мне?! —хрипло спросил он.
У Мо Жаня в голове царил хаос.
О чем врать? Что хотел от него Чу Ваньнин?
В его прошлом было скрыто слишком много грязных тайн, и он не мог понять, какую именно на этот раз выложили на стол.
Увидев разъяренного Чу Ваньнина, Мо Жань даже не подумал о том, что причиной могли быть козни Жун Цзю. Чу Ваньнин шаг за шагом приближался к нему, а Мо Вэйюй точно так же шаг за шагом отступал до тех пор, пока не уперся спиной в стену.
Чу Ваньнин наконец остановился и уставился ему в лицо. В мертвой тишине Мо Жань услышал срывающийся голос:
— Ты хочешь, чтобы я вернулся, но зачем? Чтобы ты мог продолжать мне врать, чтобы мог выводить меня из себя, чтобы держать меня в неведении[118.
9] и манипулировать мной?.. Я ведь поверил, что ты встал на путь исправления… Я надеялся, что такой талантливый юноша под моим руководством сможет стать лучше! Я считал, что смогу хорошо обучить тебя…
Он медленно закрыл глаза и после длинной паузы тихо прошептал:
— Из гнилого дерева ничего хорошего не вырезать.
