Поморщился, словно увидел старого знакомого, с которым он хотел бы не видеться. И встал из-за стола.
— Ну все. Мне пора. Не скучай. И передай Настасье привет. Скажи, что я не оставлю ее. Надеюсь, у тебя все получится. И скоро увидимся.
Он вытащил монету, прокатил ее между костяшками пальцев. Кивнул мне и направился к выходу. А вскоре за ним захлопнулась входная дверь.
— Ваш счет.
Голос официантки вырвал меня из раздумий. Официантка положила передо мной кожаную папку, и я принялся шарить по карманам. Интересно, чем платят в этом заведении?
Открыл папку, удивленно посмотрел на список имен, выведенный от руки на листе.
— Барон сказал, вы можете оплатить частями, — напомнила девушка.
Я кивнул. Бережно сложив листок, убрал его в карман. И девушка вновь улыбнулась:
— А теперь, вам пора домой.
На миг, сквозь кожу на лице девушки проступили кости черепа. Изо рта вырвался зеленоватый дымок, который окутал меня. И пол улетел из-под ног.
***
В зале было темно. И тихо. Но ему было все равно. Его вообще ничего не волновало с тех пор, как он сел на трон.
Минуло несколько сотен лет. Много времени, судя по меркам смертных. Там, за толстыми стенами заброшенного и всеми забытого замка росли, развивались и гибли Империи. Гремели войны. Поколения сменялись, создавая новый мир. Но здесь, в старом тронном зале с забитыми, поросшим мхом окнами, все оставалось неизменным с тех самых пор, как хозяин сел на свой трон. Только тяжелые доспехи покрылись пылью и паутиной. Мышцы закаменели от долгой неподвижности, кости стали тверже алмазов, а глаза отвыкли от света.
Меч на коленях тосковал по крови и чужой боли. Но это было неважно.
Неожиданно где-то далеко, в пустых коридорах послышались осторожные шаги. Чем громче звучали звуки, тем быстрее сонная оторопь отступала. Пальцы вспомнили движение и оплелись вокруг рукояти меча. Тот зазвенел от восторга и ожидания.
Скрипнула давно несмазанными петлями створка двери. Гость пах кровью, вином, чьим-то страданием и кислым отчаянием. Его голос вкрадчиво произнес:
— Ну привет, отрекшийся.
В почтительном тоне слышалась плохо скрытая насмешка. И Хранитель глубоко вздохнул. От этого, казалось, сотряслись толстые каменные стены. Ветер пронесся по пустынным комнатам, разгоняя пыль и застоявшийся воздух. А затем, в прорезях шлема, вспыхнул холодный синий блеск:
— Зачем… пожаловал?
Слова давались с трудом. И прозвучали неожиданно скрипуче и громко. Так, что гость отпрянул, закрывая ладонями уши.
— Да тише ты.
