Видимо, жандармы пытались защитить дома аристократов, наплевав на безопасность простолюдинов с окраин. Впрочем, это не спасло район Святого Петра. Разоренные дома встречали нас выбитыми окнами и дверями. Многие особняки почернели от пожаров. За все время с тех пор как мы въехали в город, нам не повстречалось ни одного живого человека. Лишь несколько псов, залитых кровью, пронеслись мимо.
Лошадь дернулась, но я удержал поводья, заставляя ее идти ровно. Погладил ее по шее:
— Тихо, тихо.
Но животное косилось испуганным взглядом на горы тел, которые лежали на мостовой.
У арки пара собак рвала на части лежащий на животе, порядком разложившийся труп.
— Проклятые твари.
Кара ударила в животных. Послышался визг, который сменился на поскуливание. Кто-то из рыцарей применил плетение, прервав трапезу людоедов.
— Обыщите город, — скомандовал я. — И убейте всех тварей, которых встретите. В живых нельзя оставлять никого.
— Но… — начал было один из командиров.
— Я справлюсь, — повысив голос, перебил я. И команда не стала перечить.
Рассеялась по улицам в поисках прихвостней моего братца. Я же пришпорил коня и въехал на площадь.
Там меня ждали. Он просто стоял, прислонившись к Павловской колонне, и лениво подбрасывал тусклую монетку. Ловил ее, смотрел на выпавшую сторону, а затем подбрасывал ее снова. Заслышав цоканье копыт, мужчина поднял голову и уставился на меня.
Он ничуть не изменился. Лет сорока на вид, морщинки в уголках глаз, темные волосы с выцветшими прядями. Подбородок украшала недельная щетина.
Только привычные зеленые одеяния сделались черными."
"За его спиной виднелась фигура женщины в белом почти прозрачном саване. Она словно спряталась за спиной щеголя, не решаясь выйти ко мне. Женщина выглядела довольно безобидно. Но что-то в ее облике мне казалось хищным. Невысокая, изящная, с очень светлой кожей и черными волосами она походила на фарфоровую куколку, которые продаются в сувенирных магазинах этого города. Вот только огромные глаза цвета холодной ртути цепко следили за каждым моим движением.
Голова девушки странно дернулась, словно принадлежала большой птице. Тонкие губы сжались в упрямую линию.
— А, братец, — мужчина широко раскинул руки, словно бы хотел обнять старого знакомого. — Сколько лет, сколько зим. Правда, сколько мы не виделись?
— Слишком долго, — процедил я и спрыгнул с коня. Доспехи лязгнули. — Я долго не мог тебя поймать. Но Путь свел нас вместе. И теперь ты заплатишь за свои преступления. Ты и чудовища, которых создал.
