И в зал в сопровождении советников вошёл крепкий мужчина с залысинами, тянущимися от висков. В отличии от других присутвующих людей, на мужчине был надет белоснежный парадный китель с аксельбантами. Вся грудьа оказалась увешана орденами, который бряцали при каждом его шаге.
С гордо поднятой головой император прошел к гробу. Один из советников положил на подставку букет цветов с широкой лентой. Государь запрокинул лицо к купольному потолку и прикрыл глаза. Никем не сдерживаемая сила алого цвета колыхнулась вокруг него, заставив особо впечатлительных дам охнуть.
Мужчины потупились и попятились. Я слегка склонил голову, чтобы не привлекать внимания. И тут встретился взглядом с Калининым. Он неодобрительно поджал губы, видимо посчитав, что я напрасно пришел на мероприятие с Юсуповыми.
Наконец атмосфера в соборе разрядилась и сила императора перестала давлеть над аристократами.
— Примите мои соболезнования, Великий Князь, — Император Василий Александрович подошёл к Милорадовичу и похлопал генерал-губернатора по плечу.
— Это невосполнимая утрата для города. Могу вас заверить, Николай Федорович, дело находится на моем личном контроле. И надеюсь, сегодня князь Калинин сам отчитается мне о результате.
Император выразительно посмотрел на начальника охранки. Старик вытянулся по струнке и коротко кивнул. Но я подметил, как щека Алексея Викторовича предательски дернулась:
— Так точно, Ваше Величество, — выпалил он, всматриваясь в собравшихся аристократов. Словно бы все еще искал кого-то глазами.
За стенами храма ударил колокол.
Гулкий звук разнесся мрачным предупреждением. И Милорадович после молчаливого одобрения государя вышел вперёд.
— Пришла пора предать моего сына земле, — хрипло произнес он. — Проводим его всем миром
Заиграла траурная музыка. Шестеро гробовщиков в черных фраках подняли тяжелый лакированный гроб из черного дуба. Процессия медленно потянулась к выходу из храма.
Усыпальница Милорадовичей находилась за зданием, на Троицком кладбище. Печать на дверях семейного склепа уже была сломана.
Гроб установили на транспортер, который должен был увезти тело в склеп и установить на заранее приготовленное место. Беломорцев направился к гробу для того, чтобы прочесть отходную молитву. А к склепу начали стягиваться журналисты, которых не допустили в храм. За натянутую ленту они не заходили, чтобы не смущать аристократию.
— Перед тем как предать земле выдающегося сына Союза, я хотел бы сказать несколько слов, — Василий Александрович откашлялся.
