С детства боюсь уколов и вида крови. Она уходит, я тут же засыпаю. Не знаю, сколько времени проходит, но я просыпаюсь от того, что ощущаю на себе чей-то взгляд. И не ошибаюсь, мой муж сидит напротив меня в кресле и пристально смотрит.
— Привет, — первая говорю.
— Да уж, привет. — Как-то хмуро.
— Ты привез меня сюда? Что случилось? — немного встаю и облокачиваюсь на подушку, чтобы не лежать, а сидеть."
"— Я приехал и увидел тебя валяющуюся на полу без сознания. Пытался привести в чувства, но ты не реагировала.
Поэтому ты тут. — Он закрывает глаза и откидывается на спинку кресла. — Я испугался охренеть как. Врач сказал, что у тебя был сильный стресс. Я убью эту тварь.
Он знает. Знает, что она приходила и думаю знает, что я уже обо всем знаю.
— Я не хочу верить кому-то. Предпочту если ты расскажешь все, как оно есть. — Стараюсь говорить спокойно, а у самой сердце вырывается из груди.
— Гузель и вправду моя жена. У нас в стране не запрещено многоженство. — Я, не веря, качаю головой и опускаю глаза.
— Когда умер брат, я обещал сам себе, что буду заботиться о Лин, что не брошу. Гузель была вдовой, а я хотел на законных основаниях быть для малышки опекуном или сам не знаю, может и отцом быть хотел. Тогда все было так сложно и мне казалось, что будет правильно, если я буду ей вместо брата — отцом. Гузель не против была. И когда мне исполнилось восемнадцать, я тайно расписался с ней. Об этом не знает никто, по сути, фамилия одна, сменился лишь человек. Поэтому сильной волокиты с документами не было, печать и все.
Мы с Гузель договорились, что между нами ничего быть не может, все лишь ради Лин. И что если она встретит кого-то и решит замуж выйти, то брак мы также тихо аннулируем. Это был глупый поступок, я сейчас понимаю, но тогда я был подростком, и все было намного острее. Не знаю, почему она тогда пошла на это, возможно мы просто хотели найти утешение и заполнить потерю брата в этой мнимой семьей, в близости друг к другу. Но мы никогда не спали, и я не воспринимаю Гузель как женщину, она мне как сестра.
Просто, тогда это казалось правильным и все.
Он замолкает. Мне тоже сказать нечего. По сути, я не могу сейчас кричать и истерить, да и не хочется. Какой в этом смысл? Я даже, наверное, понимаю его сейчас. Мы начинали все это как фарс, как подделку. Потом все переросло в большее. Когда и главное, как он должен был мне об этом сказать? Я даже представить не могу. Но все равно это больно.
— Я развелся с ней.
