— Наконец-то, а мы вас уже заждались!
— Привет! Долго добирались, — я помогаю Кире снять сандалии, после чего сама скидываю обувь. Замечаю, что моего брата нет дома и, как бы невзначай интересуюсь. — Кости не будет?
На самом деле, мне хочется поговорить с Катей наедине по душам, пока наши дети будут заняты новой игрой. А в присутствии моего любимого брата Кости сделать это не удастся. Все же есть такие темы, которые не обсуждаются с мужчиной. А после вчерашней встречи я срочно должна с кем-то поговорить.
— Нет, он сегодня улетел в командировку.
Звонил час назад и сказал, что вернется только послезавтра, — вздыхает Катя. — Я так и родить без него могу.
— Уверена, он первым же рейсом примчится к тебе, зная, что малышка на подходе. Кстати, вы определились с именем? — спрашиваю я, зная, что эти двое никак не могут выбрать имя, упрямо настаивая каждый на своем.
— Я уже готова сдаться, — хитро улыбается моя родственница. — Ты же знаешь своего брата. Он твердолобый как… в общем, я так подумала.
Если мы не сойдёмся на одном имени, то уступлю, потому что Макса я назвала сама. Так будет честнее, что ли.
— Кать, как я рада за вас. Вы наконец-то научились быть вместе, — мечтательно произношу я, усаживаясь за обеденный стол. — И это замечательно.
— Да, нелегко нам пришлось, — задумчиво произносит девушка. — Кстати, ты вчера так быстро сбежала, что я даже не успела ни о чем расспросить тебя. Как прошла встреча с клиентом?
Ее вопрос бросает меня в дрожь, потому как, вспоминая встречу с Глебом, мое воображение рисует мне другого мужчину, которого я когда-то так отчаянно и безответно любила.
Даниил Воскресенский не слишком изменился, правда, его черты лица стали несколько грубее, и добавились едва заметные морщинки. Мужчина ещё больше раздался в плечах и будто бы стал на пару сантиметров выше. Но, скорее всего, мне просто так показалось из-за увеличившихся вширь размеров рук и спины.
— Агния, — Катя щелкает пальцами перед моим носом, и я возвращаюсь в реальность.
— Встреча прошла отлично, не считая того, что родственником моего заказчика оказался не кто иной, как… — я отбиваю по столу барабанную дробь.
— Не может быть! Неужели Воскресенский? — моя родственница опускается на стул.
— Именно, Катюша! — восклицаю я, хватая с тарелки кусочек сыра. Катя даже не бьёт меня по рукам, хоть и ненавидит, когда таскают куски. А сейчас она испытывает шок, не такой, конечно, какой был у меня вчера при виде бывшего мужа, но все же.
