Что она себе позволяет, а, главное, откуда в этом человеке столько негатива и желчи по отношению к брату?
— Я все объясню тебе чуть позже, — шепчу мужчине на ухо и крепко вцепляюсь в его запястье.
— Агния — бывшая жена Даниила, — ее лицо кривится в недоброй гримасе, а мое сердце, кажется, на несколько секунд останавливается в ожидании того, что на это ответит Глеб.
Мужчина даже не ведёт и бровью. Вероятно, он привык к нападкам своей стервозной сестрички.
— Ну и? Слушаю дальше, — безэмоционально отвечает Глеб.
Даже если он и удивлен, то никак не выказывает этого. — Если это все, то мы отлучимся ненадолго.
— Нравится ходить обманутым? — Алиса сбавляет тон и, понимая, что не получила желаемого, пытается держать “лицо”. — Для тебя это не в первый раз, так ведь?
Последней фразой Алиса переходит все границы, действуя на Глеба как красная тряпка на быка. Глаза Ланского наливаются кровью, а желваки на скулах уже заходятся в бешеном ритме. Эта стерва вообще не знает слова ""стоп"". И я понимаю, если сейчас не увести его подальше от сестры, то последствия будут самые плачевные.
— Глеб, я забыла сумочку в машине, выйдем? — обращаюсь к мужчине, и он в ответ поспешно кивает головой.
Я пристально всматриваюсь в лицо Алисы, ища хоть какой-то намек на сожаление, после чего на автомате кидаю взгляд за ее спину, встречаясь глазами с Даниилом. На мгновение приходит мысль, что эти двое идеально подходят друг другу: беспринципная стерва и бесчувственный подонок.
Я переплетаю наши пальцы и тяну Ланского в сторону выхода.
Свежий летний ветерок бьет в лицо, и все напряжение моментально уходит на второй план. Мы бредем по вымощенной из камня дорожке к бассейну, не говоря друг другу ни слова. Я понимаю, что Глебу нужно прийти в себя и перестроиться на свой обычный лад. Я присаживаюсь на огромную качелю, а Ланской встает рядом, подпирая плечом железную стойку. Он несколько минут изучает мое лицо
— Почему не сказала, Агния? В этом ведь нет ничего страшного. У каждого из нас есть свое прошлое, — в голосе слышится спокойствие.
Глеб не собирается предъявлять претензии, и не потому что он на это не имеет права, а потому что он, в самом деле, не считает мое молчание обманом.
— Я не успела рассказать, — говорю я, поднимая голову вверх. — Хотела, но не было случая.
— Давно? — интересуется он, присаживаясь рядом со мной.
— Чуть больше пяти с половиной лет назад мы поженились, а через полгода развелись. Это был не совсем настоящий брак, Глеб.
