Даже гарью. И Глеб еще отчетливей этот смрад ощущает.
— Я разберусь, — отмахивается.
Он действительно пытается придумать выход, опираясь на доклад своих людей. И пока у него в голове крутится только один вариант…
Давно надо было так поступить. Но он все откладывал, медлил. И вот теперь его доброта, играет против него.
— Разберешься? — Анжела брызжет ядом. — Я пошла у тебя на поводу, согласилась прибить эту! Не моя вина, что твой дружок заявился раньше! А Паулина меня видела, она запоет! А потом, Глеб, — смотрит на него с вызовом, — Запою я, можешь даже не сомневаться! Меня будут тащить на дно, а я тебя следом! Одна отдуваться я не буду!
— Любимка моя боевая, — он притягивает упирающуюся Анжелу к себе и целует.
Женщина вырывается, хмурится.
— Ты это брось! Надо проблему решать, отвечает мягче. У меня дети! Ты не забыл, что один твой!
Забудет он как же, когда она изо дня в день талдычит.
Парадокс, что Сергей… сын ненавистного Кольки ему ближе. Глеб сам не ожидал, что к пацану так проникнется.
Он рос на его глазах, он часть Маши.
А его плоть и кровь от Анжелки не вызывает ни капли чувств. Он как был расстроен ее беременностью, так ничего не изменилось и после. Ее детей он воспринимал не иначе как обузу. Впрочем, саму любовницу тоже.
— Конечно, не забыл, Анж! — Глеб расплывается в наигранной улыбке. — Давай, кофейку попьем и все обсудим. Выход есть, я все продумал.
— Ты сделаешь? — недовольно на него косится.
— Я! Я! — кивает.
— Ну-ну, — Анжела садится за стол, подбирает рукой подбородок.
— Я тебя не оставлю. Ты ж моя семья! — Глеб принимается делать напиток, гремит шкафчиками, руки немного подрагивают.
— О как запел! Че это на тебя нашло? — любовница продолжает смотреть на него с недоверием. — А как же твоя Манька? Забыл? Уже не сохнешь?
— Дурак был. Только теперь понял, что только с тобой могу быть счастлив, — лживые слова царапают небо.
— Хорошо придание, да верится с трудом, — фыркает Анжела.
— А я докажу! — горячо заявляет Глеб.
Хорошо, что он стоит к ней спиной, и она не видит его искривленного лица.
Интрижка с Анжелкой произошла случайно. Если бы Глеб тогда знал, чем закончится его сиюминутное желание, он бы обошел эту бабень десятой дорогой.
Но в тот период, Маша рыдала ночами, была похожа на призрак и не подпускала Глеба к себе. Он из кожи вон вылезал, чтобы заслужить ее расположение. А она вообще его не замечала. Это дико бесило.
Глеб изнывал от желания.
