— О чём ты? Что значит я стану свободной? И о каком новом статусе речь?
В ответ Шэлдон хитро улыбается:
— Всему своё время, малышка Софи. Скоро ты всё узнаешь, и поймёшь, о чём я. Но пока что твоя оторванность от мира всем нам только на руку, уж поверь мне. Это ради твоего же блага. Просто верь мне, хорошо?
— Да, — киваю послушно.
Лицо Шэлдона смягчается, он треплет меня по щеке:
— Вот и умница. Принесёшь чай?
— Ох, Шэлдон, мне так неловко! — спохватываюсь и краснею. — Ты, наверное, голоден? Давай спустимся вниз, я тебя покормлю? Не так, конечно, как кормят в столице, но…
— Тшшш, Софи, только чай, будь так добра, — он с усилием закрывает и открывает глаза.
Тянусь было к Ленарду, но меня останавливают:
— Оставь, я присмотрю за ним. Тебе ведь неудобно будет с ребёнком. Или ты мне не доверяешь?
— Что? Нет! Конечно, доверяю! Кому, если не тебе…
Облизываю губы и пячусь назад.
Вслух говорю одно, а внутри чувствую совершенно другое. Я не хочу оставлять с ним Ленарда! Не хочу!"
"Глупости! Злюсь на себя.
Это всё нервы. Шэлдон спас нас, рискуя жизнью, и продолжает делать это каждый день. А я веду себя, будто глупая наседка. Ну, вот что он сделает Ленарду, в самом-то деле?
Нервно улыбаюсь и выскальзываю за дверь. Сбегаю вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Вихрем проношусь по кухне.
— Софи? — удивляется матушка. — Ты чего это?
— Мамочка, мне нужен чай.
— Ребёнка с этим оставила? — хмурится мама.
— Да…
Качает головой осуждающе:
— Иди обратно!
— Но…
— Быстро! И никогда больше так не делай!
— Но чай…
— Сама принесу!
В этот момент со второго этажа доносится отчаянный визг Ленарда.
Я бледнею, сердце сжимается от страха: ни разу в жизни он ТАК не кричал! Разворачиваюсь и со всех ног бегу обратно.
Распахиваю дверь, замираю в проёме. Первое, что замечаю — красное, как свёкла, личико Ленарда, заходящегося в отчаянном визге. Он буквально захлёбывается в крике, отчаянно бьёт ножками, извивается на руках у Шэлдона, на котором лица нет.
— Что такое, малыш? — в пару шагов оказываюсь рядом, протягиваю руки.
Шэлдон вручает мне сына с заметным облегчением.
— Прости, Софи, — его руки трясутся, лицо белее мела. — Он на-на-чал капризничать, я хо-хо-тел как лучше, просто взял его на руки, просто взял, клянусь тебе!
— Ничего, бывает, — улыбаюсь ему уголками губ.
Оказавшись у меня на руках, Ленард тут же замолкает и начинает личиком тыкаться мне в грудь, наглядно показывая, чего ему сейчас хочется.
