Лучше расскажи, как у тебя дела? Я ведь соскучилась, не хочу наверх.
Лицо матушки смягчается, но всего на миг. Сразу после она отворачивается к плите и принимается с двойным усердием работать деревянной лопаткой, периодически ею постукивая о бортик кастрюльки. Бормочет себе под нос:
— Лук закончился у нас, и все овощи! Яблок сто лет не видела, о ягодах вообще молчу! Одна рыба целыми днями, у меня так скоро плавники отрастут! Одежда Ленарду мала, про обувь лучше даже не вспоминать! Живём, как нищие! Ни театра, ни оперы, даже посплетничать не с кем! Ненавижу эту дыру!
Вздыхаю.
Маме непросто даётся наша новая жизнь. В суровом северном климате тот лоск, который она старательно приобретала все последние месяцы, заметно померк, а глаза её потухли."
"И если я благодарю Бога за случившееся всякий раз, когда смотрю на Ленарда и знаю, что никто его у меня теперь не отберёт, то матушке наполняться особо-то нечем. И я чувствую себя виноватой, что втянула её во всё это.
Но полтора года назад, когда нужно было решать, и быстро, я даже мысли не допустила, чтобы бросить маму в столице вечно меня оплакивать.
А третьего выхода не было, иначе Роланд неизбежно докопался бы до правды.
Роланд… Встряхиваю волосами.
— Зато мы вместе, — шепчу тихо, вкладывая указательный палец в хваткий кулачок Ленарда, — а это самое главное, мамочка, разве нет? Что до остального — всё купим, ты только не переживай так. Всё у нас будет!
В ответ — сердитое фырканье и звон тарелок.
Зеваю. Уже которую ночь Ленард плохо спит. Капризничает. Наверное, режутся зубки. Ай! Вот точно! Вон как кусается! Надо обязательно намазать на ночь грудь.
Вскоре домой возвращается мистер Жако. Ужинаем втроём. Ем с Ленардом на руках. Малыш таскает у меня из тарелки рисинки и долго мусолит каждую в кулачке.
— Благодарю, Табита, — краснея и смущаясь, бормочет мой «отец», вытирая рот льняной салфеткой. — Рыба нежнейшая. Вы просто волшебница. Ел бы и ел.
Я прячу улыбку, и склоняюсь к Ленарду.
Жаль, что грубоватые комплименты мистера Жако только раздражают маму. Он хороший человек и заслуживает если не ответных чувств, то хотя бы вежливого обращения.
— Пфф! Самая обычная! — мама возмущённо закатывает глаза, собирает тарелки, нарочно ими гремя. — Её одну и едим битый год! Скоро чешуёй покроемся!
Бросаю на маму предостерегающий взгляд. Я-то привыкла к её ворчанию, а мистер Жако уж точно не заслужил подобных претензий.
