– Вот только я не лучший, я уже устаю.
Он замолчал, и больше тревожить его я не решился. Страх не вернулся полностью, но теперь я поглядывал на старика с опаской. Ему слишком досталось за последние дни. Одних пещер хватило бы, чтобы измотать молодого.
Прошло часа два, а может быть, и больше. Планёры все так же мчались над облаками, над полями и реками, над мелкими селениями и городками побольше. Антуан все больше и больше хмурился, наконец произнес:
– Ее не зря называли ведьмой, Ильмар…
– Что такое?
– Глянь, там, впереди.
Я всмотрелся – и увидел блистающую на горизонте полоску воды.
– Босфор, – сказал Антуан. – Хелен намеревается лететь до Кипра. Или до Иудеи. Ильмар, ты никогда не учился лётному делу?
На спине у меня проступил пот:
– Откуда? Нет, никогда.
– Плохо. – Антуан замолчал.
Пролив близился. Вслед за планёром Хелен мы понеслись над волнами так высоко, что даже волн не было видно.
– Главный враг летуна – не ветер или гроза. Даже небрежность помощников, что готовят твой планёр к полету, лишь половина беды, – заговорил Антуан.
– Ты всегда помнишь, что человек слаб, что самый честный и верный работник может ошибиться или отвлечься, переживать измену любимой или болезнь матери. И каждый раз, отправляясь в полет, ты вверяешься чужой добросовестности, доверяешь и машину, и себя тем, кто всегда остается на земле. Страшно не это. Страшно поверить в свою безупречность, в неизменную удачу…
– Хелен верит себе, – отозвался я.
– Дело не в вере, Ильмар. Она доказывает. Самой себе и всем нам доказывает, что сильнее любого мужчины.
С ней давно уже все согласились, а она все ведет свой спор…
Планёр Хелен дрогнул и будто просел. Дымный след от толкача исчез, какие-то крошечные осколки понеслись вниз.
– Первый выгорел, – спокойно сказал Антуан. – Я ждал этого час назад. Но нам везет… наверное. Это трехчасовые заряды.
Какое-то время планёр Хелен парил, даже заложил несколько виражей. Летунья искала ветер. Но то ли ветра не было, то ли груз был слишком велик – он начал терять высоту.
– Зря, зря тянешь… – пробормотал Антуан. Не мне, себе, я едва уловил фразу по движению губ.
Из хвоста планёра потянулся дымный след. Он вновь начал набирать высоту.
Потом тряхнуло и нас.
– Ну, Ильмар, молись… – Антуан тихонько засмеялся. – Можешь и его преосвященство попросить. Сейчас узнаем, как османы под дулом пулевика работают.
Он протянул руку к запалу, повернул его в гнезде.
Ничего не произошло.
– Провода были прикручены! – воскликнул я.
