Руки я не удержал, и корочка лопнула под пальцами. Осколки медленно-медленно пошли ко дну.
Проводник дернул меня за плечо и очень неодобрительно заговорил по-мадьярски. Показал в сторону – там в корочке будто полынья была пробита, можно и воды зачерпнуть, и умыться.
– Извини, не заметил… – пробормотал я.
Погубленную красоту и впрямь было жаль. Этот каменный ледок, может, тысячи лет на воде нарастал – а я его одним движением порушил!
Арнольд нагнулся, зачерпнул воды, глотнул. Скривился, будто зубы заломило. Вода и впрямь была холодной.
Спросил:
– Кто-нибудь будет мыться?
Я покачал головой:
– Грязь костей не ломит.
Хелен подошла было к озерцу, зачерпнула воды и тоже покачала головой. Все ее лицо выражало сразу и желание помыться, и отвращение к ледяной купели. Маркус поежился, Петер даже сделал шаг назад.
Арнольд вздохнул. Видимо, найдись еще один сумасшедший, он бы рискнул забраться в подземное озеро. А так – духу не хватило.
– Что ж, дождемся османских бань… – пробормотал он, выпрямляясь.
У озера мы и заночевали.
Здесь не было никаких лежаков, как на прежнем привале контрабандистов. Вещей же у нас с собой было слишком мало, чтобы устроить нормальный бивак. Мы отошли от озера к стене, на каменистый участок, где хотя бы сырости не было, и стали готовиться ко сну. Главное было – хоть что-то постелить под себя, на камни.
Я достал из сумки туго скатанный плащ, в котором совсем недавно изображал слугу при Йенсе. Простой плащ, дешевый, зато из плотной и теплой ткани. Да и в два слоя его можно постелить…
– Ильмар.
– Хелен подошла ко мне. В руках у нее тоже был плащ, явно позаимствованный у сумасшедшей баронессы – белых и красных цветов, с битой молью соболиной опушкой. – Я думаю, лучше постелить под себя как можно больше одежды. И лечь рядом. Иначе замерзнем.
Я кивнул, невольно улыбаясь. Нет, какие уж тут игривые мысли, это я просто так…
Но Хелен едва-едва, уголками губ улыбнулась в ответ.
– Давай, – сказал я. – Хорошая мысль, Хелен.
– Надо всем вместе держаться, – сказал из-за плеча Маркус.
– Я с вами лягу.
Ну вот!
Так всегда.
Я взял у Маркуса куртку из твида и постелил поверх плащей."
"Пример наш оказался заразителен. Все улеглись по двое, по трое, доставая из сумок все теплые вещи, что только нашлись. Запасливее всех оказался наш проводник – у него имелся спальный мешок, в который он и забрался незамедлительно. Фарид Комаров извлек из баула два тонких шерстяных пледа – но не пожадничал, один отдал Антуану.
