Те, кто отступил от Искупителя, на римский престол шагнувшего, и те, кто за ним пошел.
Одно нам было в помощь – путь почти все время шел ровно, без лишних спусков или подъемов. Несколько раз я чувствовал ветерок, а значит, были где-то рядом ведущие к поверхности туннели. Но проводник пер вперед, будто ничего не замечая, и я своим открытием ни с кем не поделился. Все равно не стоило нам на поверхности появляться. Понять, что там происходит, несложно. Вся Паннония бурлит, на церквях и магистратах расклеивают свежие плакаты с обещанием награды.
Крестьяне, работая на полях, зорко поглядывают вокруг. Мелкие помещики и аристократы, которым заняться нечем, рыщут по дорогам. Родители детям втолковывают, что про каждого постороннего надо сразу Страже сообщать. В каждой таверне, на каждой конюшне – неприметные наблюдатели. Воровскую братию вмиг прижали, старые грехи припомнили, велели в поиски включиться. Стража и преторианцы, границу охраняющие, враз перестали поборы собирать, а вместо того пошли с собаками в дозоры.
Нечасто такие облавы устраивают. Но однажды я такую видел: когда два душегуба по ошибке убили высокородного графа, командира таллинской Стражи, тайком, в одиночестве, от любовницы возвращавшегося. Граф дальним родственником Владетелю приходился, да и Стража озверела… что тогда творилось по всей провинции – страшно вспомнить. В самые тайные воровские притоны вдруг стражники наведались… с наказом выдавать душегубов. Церковь их прокляла, Дом награду объявил. Через три дня их и поймали – один другого сдал, на пощаду надеясь.
Зря надеялся.
Ну а нас искать еще старательнее будут. Одно лишь радует – не может Дом открыто объявить, в чем ценность Маркуса…
К озеру мы вышли под самый вечер. Перед этим снова ползком пришлось пробираться, хорошо хоть недолго и не по грязи. Зато когда выбрались на простор подземного зала – проводник расщедрился, разрешил еще пару фонарей зажечь.
И было с чего. Такую красоту на земле не увидишь.
Потолок пещеры выгнулся куполом, да не простым серым сводом, а густо изукрашенным белой каменной канителью.
Берега озера будто кустами поросли – не обычные каменные сосульки, а целые ветви. Озеро было небольшим, метров десять в диаметре, и прозрачным до самого дна. Но странное дело, почему-то вода была будто пылью припорошена.
Я присел у берега, протянул руку – и пальцы ткнулись в прозрачную корочку, покрывавшую воду. Вроде как на ледок похожа, но не лед – тоже камень, но совсем тонкий, тоньше пленочки слюдяной.
