– Ваше преосвященство… – Он еще продолжал раскладывать столовые приборы, но вроде как руки у него сами по себе работали, а голова была занята другим. – Ваше преосвященство… не ради себя…
По-романски он говорил хорошо, только больно уж был взволнован.
– Говори, брат мой, – велел епископ. – Я вижу, ты хочешь говорить со мной.
Официант опустился на колени. Схватил руку епископа и впился в нее поцелуем.
– Ваше преосвященство… свершите чудо!
– На все воля Искупителя и Сестры, – мягко ответил епископ. – Встань, добрый человек.
В чем твоя беда?
– Мой сын умирает, ваше преосвященство! Спасите его! Все знают, вы мертвых возвращали к живым!
– Мертвых вернуть дано лишь Господу… – Жерар посмотрел на меня, на Антуана, а потом спросил: – Что с твоим сыном?
– Врачи сказали, что он не жилец, ваше преосвященство. У него рак, ваше преосвященство. Сотворите чудо!
Я только вздохнул мысленно и отвернулся. Есть болезни, от которых лечат, а есть и такие, что никто не спасет. Был бы с нами старый Жан, он бы это объяснил несчастному мадьяру.
Может, присоветовал бы, как облегчить муки его сына. А чудеса… что ж, искренняя молитва способна чудеса творить, но тоже не всякие.
Официант тем временем все говорил и говорил, жарко и умоляюще, не выпуская руки епископа. Про то, что один сын у него погиб в малолетстве – глупо и случайно, задавило парня дилижансом, несущимся по дороге. Про второго сына, который никогда и никому не причинял зла, вырос и хорошее образование получил… Про его невесту, которая даже теперь, когда вся родня требует разорвать помолвку, хочет все-таки выйти замуж за умирающего парня, а потом, став вдовой, уйти в монастырь.
Про то, что никогда и никого ни о чем он не просил, всего добился сам, и только горе заставило его обратиться к прославленному Жерару Светоносному с такой просьбой…
– Встань, – сказал Жерар. Я понял, что сейчас он откажет в просьбе о чуде, пообещает молиться за бедного парня и скажет все то, что положено говорить священнику в таких случаях…
– Ваше преосвященство…
– Ты сможешь провести меня к своему сыну? Незаметно.
Так, чтобы никто не знал об этом?
Я в удивлении уставился на епископа. Антуан тоже был озадачен, ну а бедняга официант просто потерял дар речи. Наконец он вымолвил:
– Как будет угодно вашему преосвященству…
– Я не хочу, чтобы кто-то знал об этом, – сказал епископ. – Я помогу твоему сыну, если будет на то воля Искупителя. Но пусть никто и никогда не узнает, что Господь спас его моей рукой.
