– Профессиональная блудница, очень опытная, с церковной лицензией! Так вот, утром, когда я проснулся, она красилась у окна.
Я считал эту тему законченной, но теперь вмешалась Хелен.
– Подожди, но… я могу предположить… она Слово знала?
– Нет, откуда ей.
– Тогда… раз ты с ней спал…
Луиза укоризненно покачала головой.
– Заранее спрятала в номере, когда заказ получила, – вынужден был объясниться я. – Не одежду, ее потом принесли, а косметичку! Все, хватит болтовни. Сестра Луиза, простите подобные разговоры… и раздевайтесь.
Марк веселился от души."
"– До белья. Ничего страшного. Компаньонки не ходят в монашеском балахоне.
– А в чем мне тогда ходить? – возмутилась Луиза. – В белье? Я компаньонка или эта… блудница с лицензией!
– Компаньонка, – успокоил я. – Но в трауре по почившему мужу. Сестра, речь идет о спасении… вы сами понимаете, кого и чего!
Все. Луиза сдалась. Только предварительно велела Марку отойти шагов на двадцать – большего ей не позволял страх за него, меньшего – стыдливость.
Мальчику, похоже, карнавал доставлял искреннее удовольствие – он отошел, громко считая шаги и растягивая ноги, будто хотел сесть в шпагат.
Можно было поблагодарить тех церковных чинов, что придумывали подобное облачение для монашек. Когда Луиза избавилась от верхней накидки с капюшоном и платка, из четырех юбок оставила одну, самую короткую – почему-то она оказалась благородного серого цвета, длинную блузу заправила в юбку…
– Одиннадцать раскаявшихся! – в восторге воскликнул я.
– Хелен, погляди!
Летунья моего восторга не разделяла. А зря. Я любовался не Луизой, а делом своих рук – ее новым обликом. Весьма обольстительная, хоть и в возрасте, дама. И все при ней. Многие от таких вмиг соображение теряют.
– Луиза, тебе придется отбиваться от мужчин, – с напускной озабоченностью сказал я.
Настоятельница скривилась, но вышло это фальшиво. С жадностью схватив зеркальце, она стала оглядывать себя.
– Юбку повыше стоит поднять, – сказал я.
– Почти до колен. И подкраситься – скромно и неброско, но ярко и вызывающе.
Монахиня – или правильно теперь говорить «бывшая монахиня»? – приняла это противоречивое приказание без вопросов. Лишь вздохнула:
– Я совершенно забыла, как это делается…
Можно подумать, косметику она с собой носила из ностальгических воспоминаний!
– Теперь ты, Хелен. – Я подошел к летунье. И сразу понял, она не слишком довольна всем тем, что я проделывал с Луизой.
